Книга В СССР геев не было!, страница 7 – Ванда Лаванда

— Нет, ну ты только посмотри, – Агата всплеснула руками, увидев, как Коля на ногах спустился с горки и, не удержав равновесия, упал на землю, разодрав джинсы на обоих коленях. – И куда только этот горе-дед смотрит? Ребенок же убьется!

Настасья закивала, тоже что-то начав причитать, а Зоя только хмыкнула. Она сама воспитала двоих мальчишек, да и муж у нее до сих пор был, как ребенок, так что она прекрасно знала, что невозможно обойтись без разбитых коленей, заноз, царапин, а порой и переломов. В общем, без веселых и закаляющих характер мальчишеских игр. Да и Коля лишь отряхнул видавшие виды джинсы, на которых скоро появятся две новые заплаты в виде каких-нибудь мультяшных героев, поднялся на ноги, свистнул друзьям и вернулся в игру.

— Ишь ты! Он еще и свистит. Никакого воспитания! Вот если бы в наше время он так себя вел, то… – монотонно заворчала Агата, но тут ее прервал горестный детский плач со стороны качелей.

Все трое «соседок по скамейке» обернулись на звук. На земле сидела девочка и плакала, держась за голову, а перед ней присел дедушка, неловко пытаясь взять ее на руки и что-то сказать. Немедля ни секунды, Агата подскочила с лавочки, позабыв свой бодожок и вообще про свою хромоту, и ураганом понеслась к Ярославу.

— Ты что, ирод, ребенка угробить решил?! – визгливо начала она, едва ли не перекрикивая плач девочки.

Ярослав, уже взявший на руки Дашу и прижав ее к себе, посмотрел на Агату тяжелым взглядом исподлобья, не решаясь ответить при ребенке соседке то, что он о ней думает.

— И как только тебе детей доверили? Раздолбай! И куда только ее мать смотрит? Ты что вообще о детях знаешь? Качать такую кроху на качелях… Ей только в песочнице и можно пока играть. Ты бы ее еще на каруселях раскружил! У малышки, наверняка, сотрясение! Давай сюда, я посмотрю, – продолжила ругаться Агата и протянула руки, собираясь забрать девочку у деда.

Но не успела она сделать шаг к Ярославу с Дашей, как ее мягко, но уверенно, отстранили от них. Михаил Петрович подошел незаметно за всей этой сценой и теперь смотрел на соседку нахмурившись, одной рукой перекрывая ей возможность приблизиться и взять на руки чужого ребенка, а другой касаясь предплечья Ярослава.

— Перестаньте оскорблять моего друга, тем более при ребенке, пожалуйста, – в голосе Михаила зазвучали металлические нотки. Так он раньше разговаривал со своими нерадивыми подчиненными на работе. – И сбавьте тон. Вы кричите громче ребенка.

Агата, резко замолчавшая, тяжело дышала, как будто бы только что пробежала стометровку. Она недоуменно переводила взгляд с Ярослава на Михаила и обратно, пытаясь понять, почему уважаемый сосед вдруг отчитал ее и защищал этого оболтуса, из-за которого дитятко ударилось!

— Ярослав воспитал троих прекрасных детей, так что не удивительно, что они доверяют ему своих детей, то есть его внуков, – Михаил продолжил методично отчитывать Агату, рядом с которой уже стояли Настасья и Зоя, и сделал еще один шаг, окончательно заслонив собой дедушку с внучкой. – И я уверен, что его опыта хватит, чтобы справиться с простым падением с качелей.

Зоя взяла под руку Агату, которая еще пребывала в ступоре от поведения всегда вежливого Михаила, не дала возможности заговорить Настасье, которая, в отличии от подруги, уже была готова продолжить словесно изливать старушечий праведный гнев. Она быстро свернула разговор, сочтя конфликт исчерпанным: