Книга В СССР геев не было!, страница 163 – Ванда Лаванда

Ярослав Александрович внимательно посмотрел на любимого, готовый в любой момент прийти на помощь или отменить прогулку с детьми. Но Михаил лишь коротко качнул головой, что означало, что всё в пределах нормы, и он скоро придет в себя. Можно не менять планы.

— Не исцарапает, Орион добрый! – возмутился Николай и одернул куртку. – Всё, я пошел. Даша пока оденется, Новый год уже наступит!

Мальчик открыл дверь и попрыгал по ступенькам вниз, игнорируя лифт.

— Эх, вот бы мне его энергию и прыть, – завистливо вздохнул Михаил Петрович, проводив крестного внука взглядом, и повернулся к одевающейся Даше: она уже закончила с курткой и теперь возилась с перчатками. – А ты и правда боишься Ориона?

— Угу, – буркнула девочка, стягивая непослушный аксессуар, потому что все пальцы перепутались в «домиках».

— Я видел, как ты гладила овчарку, а она была больше и страшнее, чем Орион, – удивился Ярослав, присел перед внучкой и помог расселить пальчики в нужные домики. Перчатки были побеждены.

— Собаки не страшные, – Даша уверенно произнесла «р». После нескольких занятий с логопедом, на которых настояла Ирина, речь Даши стала чистой и четкой для её четырех лет. – У них по глазам понятно, чего они хотят. Поиграть или чтобы их не трогали. А Орион… И не кот вовсе. Он какое-то чудище. Вот все его гладят, любят, и ему от этого хорошо. А Коля потом вредный, может весь день на меня обзываться…

Даша не обратила внимания, как дедушки вопросительно переглянулись.

— А еще у котов усы слишком длинные и колючие, – добавила она и, взяв своего зайца для прогулок, уверенно пошла к входной двери.

— Жаль, что у нас нет никаких питомцев, – сказал Михаил, нажав на кнопку вызова лифта. – Так бы нам вся эта пандемия была ни по чем. Ведь выгуливать собак разрешено в любое время.

— Скучаешь по Эдисону? – спросил Слава, незаметно поправив капюшон на куртке Даши.

— А кто такой Эдисон? – заинтересовалась девочка.

— Ну, вообще-то, Томас Эдисон изобретатель, но у меня несколько лет назад была такса. Собака, которую звали Эдисон, – сказал Михаил Петрович, заходя в подъехавший лифт, лишь немного хромая. – Ты еще даже не родилась, когда Эдисон ушел от меня в собачий рай.

Сказать, что его четвероногий лучший друг умер, старик не мог до сих пор. Все же, когда проживешь с питомцем почти треть своей жизни, тяжело смириться с его потерей.

* * *

Одиночество выматывает.

После того, как Михаил порвал все контакты с ЛГБТ-сообществом, у него не осталось близких друзей, кроме Ярослава, у которого на первом месте была его семья, а не старый друг, и доктора Джонатана, которому он писал письма, продолжая терапию. Поэтому общения мужчине не хватало. Хотя, правильнее будет сказать, что как раз разговоров с людьми ему было с лихвой: как начальнику, ему приходилось постоянно с кем-то что-то обсуждать, объяснять, доказывать и рассказывать…

Но вот дома его никто не ждал. Это был не дом даже, а просто холодная пустая квартира, в которую с каждым днем возвращаться хотелось все меньше и меньше. Ничего не помогало отвлечься от осознания того, что ему судьбой предначертано одиночество. Тогда-то он и решил, что пора исполнять свои мечты, ведь никто, кроме него самого, о нем не позаботится. И первым делом Михаил завел собаку, которую хотел с детства.