Книга В СССР геев не было!, страница 165 – Ванда Лаванда

— Ира, не трогай ему уши все время, он же начнет чесаться! – авторитетно одернул сестру Женя, отложив наспех начерченную таблицу с графиком выгула, и стал массировать спинку разнежившемуся псу.

— Правда? – девятилетняя девочка обернулась к крестному с искренним удивлением на лице.

— Ну, не совсем. Но лучше почесывай ему за ушами, ближе к затылку. Эдисону так больше нравится, – улыбнулся Михаил. – А если он ляжет на бок, то можно погладить его по животу, и он будет смешно подергивать задней лапой. Возможно, это память прошлой жизни, когда он охотился за лисами.

— Пф, – фыркнул Ярослав, рассматривая рентгеновский снимок.

Он сидел близко к дивану, так что если бы Михаил протянул руку, то мог бы погладить его по рыжим, не потерявшим свою великолепную яркость, волосам. Но как бы он этого не хотел, он не имел на это права. Он лишь повернул голову и пристально посмотрел на профиль друга.

— Чего еще за «пф»? Думаешь, я не знаю о прошлых жизнях своего лучшего друга? – наигранно строго спросил Михаил Петрович, а Ира хихикнула.

— А? Каких жизнях? Я вас вообще не слушал, – Ярослав отложил снимок, обернулся к комнате лицом и оперся локтем на колено. – Когда тебе сказали приходить на повторный снимок и смену гипса?

— Двадцать первого или двадцать второго, в направлении должно быть написано, – Михаил пожал плечами, насколько это позволяла поза.

— Так это же через месяц! – вдруг начал заводиться Ярослав. – Нет, так не пойдет. Когда Женя ломал руку, мы с ним ездили на осмотры каждые две недели. А у него разрыва связок не было. Да ведь и для кожи вредно столько времени в гипсе. Ни помыть, ни почесать. Надо съездить в больницу и еще раз уточнить!..

— Слава, остынь, – отмахнулся от друга Миша, но не смог сдержать довольной улыбки. О нем никто не заботился много лет, пусть и немного навязчиво и агрессивно. Приятно было ощущать, что за тебя беспокоятся и готовы решать твои проблемы. – Врач мне все объяснил. Я, если честно, мало что понял, но в моем возрасте и с мои диагнозом нормально быть в гипсе месяц.

— Ты мало что понял? Да уж, а я-то думаю, почему погода сошла с ума? А это потому, что мой Гайдук чего-то не понял, – без сарказма заявил Ярослав, снова повернувшись к журнальному столику.

Михаилу пришлось прикусить щеку изнутри, чтобы не ляпнуть ничего лишнего при детях. Конечно, двусмысленную оговорку Славы заметил только он и не собирался как-то усугублять положение, акцентируя на этом внимание. Он лишь позволил себе на секундочку прикрыть глаза и поверить, что его Солнце до сих пор его любит и считает своим, не только в значении друга. Секунда прошла, и Гайдуку пришлось открыть глаза, возвращаясь в жестокую реальность, где он уже много лет одинок. Ничего нового.

Но на душе все равно заскребли кошки. А Миша не любил кошек. Собаки лучше, преданнее и не себе на уме.

И в этот же момент Эдисон вдруг навострил уши, вскочил на лапы, игнорируя ласковые почесывания от двух пар рук, и стал звонко гавкать, чего обычно без причины не делал. Дверь в гостиную почти сразу после этого приоткрылась, и на пороге возникла Анна, окончательно разрушив волшебный момент.

Вот она имеет все то, о чем мечтает Михаил. И она это ценит и бережет, так что мужчина даже не мог ее полноценно ненавидеть, позволял лишь слабо тлеющую неприязнь из-за ревности. Он давно уже решил для себя, что если бы Славе было с Аней плохо, то он бы сделал все, чтобы их поссорить. В конце двадцатого века разводы не были редкостью, и никто бы не посмотрел косо ни на Ярослава, ни на Анну. Вот только… Славе было хорошо.