Книга В СССР геев не было!, страница 120 – Ванда Лаванда

Вместо слов, Ярослав развернулся к Михаилу и крепко его обнял.

Как бы Смирнитскому хотелось изменить свое прошлое. Найти себя молодого в далеких семидесятых, объяснить доходчивым русским-матерным языком, что так, как он поступает со своим любимым, поступать нельзя. Что нужно быть чутким, внимательным, терпеливым и понимающим. Гибким, в конце концов. Как важно для собственного ментального здоровья не зацикливаться на словах всяких сослуживцев или сокурсников, что истинное счастье – это когда держишь в объятьях хрупкую девушку, которая родит тебе наследника. Что люди не матрешки, сделанные под копирку, а птицы счастья у всех имеют разное оперение. Например, в то время, как один солдат мечтал встретить миниатюрную блондинку и создать с ней семью, у Славы уже был человек, который его любил всем сердцем. Жаль, что в двадцать с хвостиком лет психика поддается влиянию извне, а у взрослого Ярослава Александровича не было машины времени, чтобы рассказать о сделанных выводах самому себе. А значит, и ошибки было не исправить.

Да, Ярославу искренне хотелось многое изменить в своей жизни, но на самом деле он не хотел бы отменить свою жизнь с Анной и детьми… Он любил её, а она любила его. Они прожили спокойную жизнь, наполненную тихими радостями и мелкими печалями, так что в сравнении с большинством советских семей, они были действительно счастливы.

Поэтому, если бы Слава мог выбирать, как переиграть жизнь с теми же картами, он бы лучше раздвоился, чтобы один Ярослав был с Аней, а второй – с Михаилом. Он бы смог защитить его от одиночества и страданий, он был бы рядом, любил и поддерживал. А уж Гайдук придумал бы какой-нибудь способ, как им жить вместе и при этом не быть арестованными по статье 121.

Рассуждения Ярослава текли медленно, и в такт им он неторопливо поглаживал Мишу по спине. Они оба молчали уже некоторое время, комфортно устроившись на диване в объятиях друг друга.

— Я, правда, с тобой. И никуда уже не денусь, – зачем-то подтвердил слова Михаила Слава. – Я не могу себе представить, что ты пережил из-за меня. И без меня.

— И не представляй, – хрипло ответил Гайдук. – Оно того не стоит.

Голос возлюбленного заставил Ярослава заволноваться, и он неохотно отстранился. И увидел, что в глазах у Миши стояли слезы. Но старик, вместо того чтобы смахнуть их, потянулся к Ярославу и провел раскрытой ладонью по его щеке. И только тогда Слава понял, что и сам плачет.

— Прости меня, любимый, – сказал Михаил, хотя Ярослав собирался сказать то же самое. – Мне не стоило взваливать на тебя свои эмоциональные переживания, тем более такой давности. Просто вся это ситуация с коронавирусом, с изоляцией, и в целом…

— Лучше бы ты извинился, что столько лет хранил это в секрете, – проворчал Слава, смущенный выражением своих чувств. Он сел ровно на диване, откинувшись на спинку, и стал тереть глаза, чтобы унять не прекращающиеся слезы.

— Это было не твое дело, если честно, – Михаил примирительно погладил мужчину по плечу. – У тебя была своя жизнь, у меня – своя. А потом, когда мы снова стали парой, эта история осталась в далеком прошлом, и уже не имела значения или влияния на меня. По крайней мере, такого, как раньше.

— Почему ты выбрал жить в одиночестве? – серьёзно спросил Ярослав, не поворачиваясь к Мише. – Ты сказал, что у тебя были партнеры. И я не поверю, что никто из них не хотел остаться с тобой. Ты красивый, умный, заботливый, добрый и щедрый…