Книга В СССР геев не было!, страница 106 – Ванда Лаванда

Что же, наверное, пора было Михаилу искать новое место жительства? Или придется продолжать играть роль «правильного сына»?

* * *

Ярослав стоял на балконе, опять курил и смотрел в окно на припарковавшуюся машину своего старшего сына. Пальцы нервно выстукивали рваный ритм. Перед тем, как отправить молодежь в гостиную заканчивать с приготовлениями к празднику, Михаил дал согласие на признание своей ориентации, если Миле понадобится поддержка. Но Ярославу нужно было подумать, готов ли он признаться своим детям не только в своей ориентации, но и рассказать про отношения с лучшим другом. Миша сказал, что решение целиком и полностью за Славой, и давить он не станет. Поэтому Ярослав и ушел на балкон, побыть в тишине и одиночестве.

Из машины вышли двое: Евгений и Мария. Они достали из багажника подарочные пакеты и какой-то большой сверток, вероятно, с горячим на стол. Мария любила иногда поколдовать на кухне.

Дети Ярослава Александровича были очень разными, хотя они с Анной старались воспитывать их одинаково. Евгений был не простым ребенком. В детстве он всегда поступал так, как считал нужным, даже если знал, что за этим последует наказание. Он долго искал себя, свою истину, свое предназначение в этом мире, какой-то особый смысл во всем, что делает… С возрастом, особенно в годы учебы в университете, он стал больше прислушиваться к правилам и требованиям, и со временем это привело к тому, что он стал формалистом. А женитьба на Маше, еще большей максималистке, чем он, только усилила эти черты в нем.

Как отец, Евгений был заботливым, но, по мнению Ярослава, и он, и Мария, слишком перегибали с заботой, которая переходила в контроль, и требовали от детей чрезмерной идеальности.

Именно потому, что Евгений был «правильным», Ярослав сомневался, стоит ли ему рассказывать о себе и Михаиле старшему сыну. В его систему ценностей может просто не вписаться, что его отец любит другого мужчину, предал память своей жены и прочее, прочее. Это мягкой и сердечной Ирине было бы легко рассказать о своей инаковости.

Однако, Максим попросил поддержать Милу, а это было важнее. Тем более, что Евгений никак не сможет повлиять на то, как жить Ярославу.

Затушив сигарету, Слава вернулся на кухню. Решение было принято.

— Я тебя люблю, – заявил он Михаилу, который от такого неожиданного признания вздрогнул и отвернулся от раковины, оставив воду бесцельно течь по посуде.

— И я люблю тебя, – мужчина не сдержал улыбки. Слава редко говорил такие смущающие и при этом очевидные признания, поэтому было понятно, к чему это заявление. – Ты готов рассказать о нас своей семье?

— Ну, ты же своей рассказал, хоть и не совсем по своей воле, – Ярослав подошел к Михаилу и обнял его со спины, уткнувшись носом в его шею.

— Правда, они давно мне не семья, – Миша вернулся к мытью посуды.

На кухню зашла Мила, и впервые ни Слава, ни Михаил не дернулись, чтобы отстраниться. Осознание того, что есть возможность в любой момент времени проявить нежность, было довольно приятным ощущением. Ярослав Александрович еще раз убедился в правильности своего решения.

— Родители приехали, – сказала Мила, то и дело одергивая руки, чтобы не начать грызть ногти. Маникюр был уже испорчен ободранным лаком, но ее больше волновали другие мысли. – А еще написала Ира, говорит, что Олег с детьми уже выехали.