Книга В СССР геев не было!, страница 108 – Ванда Лаванда

Евгений строго посмотрел сначала на дочь, а потом на сына, сузив глаза. Затем он посмотрел на жену и развел руками, мол, разбирайся с этим цирком ты, я умываю руки.

— Ты не можешь встречаться с девушкой, как Максим, – веско, но спокойно сказала Мария, при этом продолжая мучить салфетку на столе. – Я уже устала тебе повторять, что ты не должна повторять все за братом…

— При чем тут повторять за братом?! – взорвалась Мила от холодного тона матери. – Мне, что, нельзя влюбляться и быть с тем, кого я люблю?!

— Тебе только семнадцать лет и…

— Мои одноклассники начали встречаться в двенадцать!

— Это не значит, что ты должна им подражать!

— А я никому и не подражаю. Это ты считаешь, что у меня нет своего мнения!

— Если бы ты вела себя, как взрослая, может, я бы считала по-другому.

— А как я себя веду?!

— Как глупая маленькая девчонка.

— Может, потому что я и есть маленькая девчонка! Сама же сказала, что мне только семнадцать лет!

— У тебя нет никакого стержня, ты как марионетка… Нет, ты как воздушный змей: куда мода дует, туда ты и летишь, хвост распушив!

— Ну спасибо, блин, за сравнение. Хорошо еще, что ты меня дерьмом не назвала.

— Мила, не устраивай сцен! – Мария хлопнула ладонью по столу так, что зазвенели стаканы.

— А иначе что? Выгонишь меня на улицу остыть? – девушка откинулась на спинку дивана и скрестила руки на груди. – И, вообще, что тебя больше бесит, что я встречаюсь с кем-то или то, что я встречаюсь с девушкой?

Все остальные за столом притихли, даже играющие Коля с Дашей не прерывали перепалку, которая была, очевидно, уже не в первый раз. Все фразы, что у Милы, что у ее матери, звучали, как плохо отрепетированная пьеса с заученными репликами от бесталанного сценариста. Они говорили, совершенно не слушая друг друга, но при этом смотрели друг другу в глаза взглядами, близкими к ненависти. Словно у них было два диалога. Один, который слышали все и в котором было маловато смысла. И второй, внутренний, где каждая кричала о своей правоте и не слышала вторую.

— Поговорим дома, – прошипел дочери Евгений, заметив, что Мария покраснела и готова была продолжать скандал.

— Не о чем тут разговаривать, – заявила Мила и повернулась к дедушкам. – Извините, я не думала, что так всё будет. Знаете, надеялась…

— Правильно! Извинись перед всеми! – потребовал Женя, не до конца поняв смысла того, что сказала дочь.

— Вообще-то, это тебе и Маше нужно извиниться, – холодно сказал Ярослав Александрович, смотря на старшего сына.

У Михаила в этот момент вся жизнь пробежала перед глазами, а точнее те отрезки жизни, когда они со Славой были вместе. Он умел различать по тону голоса любимого, когда ему лучше промолчать, а когда попытаться сгладить ситуацию. И, хоть он был хозяином этого дома, как раз сейчас был тот случай, когда Михаилу лучше было не вмешиваться.

— Во-первых, никто не имеет права оскорблять мою внучку, даже вы – ее родители. Во-вторых, гомофобов в этом доме я не потерплю, – Ярослав набрал воздуха, как перед прыжком в воду и закончил свою отповедь. – В-третьих, не надо кидаться на Милу с глупыми предрассудками. Я, например, тоже бисексуал, и мы с Михаилом вместе уже несколько лет. И что с того?

После второго признания за вечер, атмосфера в комнате стала вязкой. Теперь тишину не прерывал даже писк игрушек.