Книга Ожерелье княжны Гальшки, страница 40 – Александр Мартинович

Не удержался, чтобы не упрекнуть ее:

— Ты же слово Илье давала!

— Какое еще слово?

— Неужели забыла?

— Забыла.

— Не помнишь, как брат мой просил, чтобы ты сына не отлучала от православной веры?

— Так вот ты о чем?! — Беата презрительно посмотрела на него: — Чтобы упрекать за что-то, надо хорошо разобраться!

— По-твоему, упрек незаслуженный?

— Нет у меня сына! А раз нет, то сама собой исчезает необходимость придерживаться данного слова.

Формально Беата была права. Родись сын, она должна была бы сдержать слово, а раз дочка, о каком обещании может идти разговор?

— Но есть еще память перед мужем, — князь попытался урезонить ее. — Или ты забыла Илью?

— Не надо меня упрекать, — глаза Беаты стали влажными.

Понял князь Константин, что она по-прежнему любит его брата, но вместе с тем желает поступать так, как считает нужным.

— А тебе не кажется, — Беата вытирала слезы, — что Илья, будь он жив, понял бы меня?

— В чем понял бы?

— Что я имею право воспитывать дочь так, как считаю нужным.

Тогда князь Константин ничего не ответил. Не ответил и теперь на вопрос Гальшки.

Беата в чем-то была права. Теперь же князь боялся, что Гальшка многое во взаимоотношениях с матерью не поймет. Сложно все это для детского восприятия.

— Давай, доченька, я лучше тебя на лодке покатаю.

Но Гальшка внезапно выпучила глаза, в них застыл страх. Она прижалась к дяде, дрожа от страха:

— Не надо!

Осознав оплошность, князь Константин попытался утешить племянницу:

— Не будем кататься, доченька.

А Гальшка будто и не слышала его:

— Не хочу! — билась в истерике. — Не хочу!

Как это подзабыл он?!

Случилось это примерно год назад. Было лето. Гальшка, оставшись одна, побежала к реке. И, надо было случиться, там стояла на отмели лодка. Как ее удалось девочке сдвинуть с места, одному Богу известно. Через некоторое время Гальшка оказалась в лодке, которую волны отнесли от берега, и она поплыла по течению. Растерявшись, девочка заметалась, лодка перевернулась, а Гальшка оказалась в воде.

Беда в том, что она не умела плавать, и, конечно бы, утонула, но, на счастье, рядом оказалась крестьянская девушка. Услышав крики ребенка, смело бросилась в воду и вытянула обезумевшую от страха Гальшку на берег. И с удивлением увидела, что это маленькая княжна.

— Не плачь, — начала успокаивать ее, — отведу тебя домой.

— Мама ругаться будет! — еще сильнее заплакала Гальшка.

— Не бойся, главное, что жива осталась.

Только после этого Гальшка успокоилась. А девушка привела ее в замок. Увидев дочку живой, Беата, которая долго не могла ее найти, несказанно обрадовалась. Обратившись к девушке, сказала:

— Не знаю, как и отблагодарить тебя…

И надо же вмешаться Гальшке:

— Пусть у нас живет.

— Пусть живет, — согласилась Беата. — Одной горничной меньше, одной больше, — рассудила вслух княгиня и спросила у девушки: — Звать тебя как?

— Марыся, — ответила та.

— Хочешь, Марыся, горничной быть?

Девушка не знала, что и ответить. Растерялась от предложения, которое прозвучало внезапно, но не в меньшей степени и от того, что слово «горничная» ей ничего не говорило.

— Решай, Марыся, — Беата ожидала ответа. — Будешь за Гальшкой присматривать.

— Если так, то согласна.

Так среди многочисленных горничных появилась еще одна, с которой Гальшка сразу подружилась. Но после произошедшего девочка боялась подходить к воде, а о том, чтобы на лодке покататься, и разговора не могло быть.