Книга Ожерелье княжны Гальшки, страница 137 – Александр Мартинович

— Я сама…

Тогда он спешно стал раздеваться, увидев, что Марыся почти уже обнажена, навалился на нее всей тяжестью своего тела.

— И не подумала бы, что ты такой тяжелый…

Больше не успела проронить ни слова, потому что страсть овладела ею, и она, вздохнув, начала горячо, словно боясь, что он уйдет, целовать Лукаша, не давая отчета своим словам, шептала:

— Желанный…

Одевались быстро, будто застигнутые за чем-то недозволенным, боясь, что кто-либо узнает. Правда, больше спешил Лукаш. Марыся засмеялась с обычной непринужденностью:

— Куда спешишь, граф?

— Слишком веселая, — разозлился он.

Марыся ничего не ответила, поняла, что нужно поторопиться, а поэтому последовала его примеру. Когда же опять сели за стол, заметила:

— Я не для этого приходила.

От подобной прямоты графу стало не по себе. Хотел произнести что-либо резкое, но не успел. Марыся, сообразив, что сказанное ему не понравилось, виновато улыбнулась, уточнив:

— Не только для этого.

— А я уже подумал… — Гурко замолчал, раздумывая, быть ли до конца откровенным, — будто безразличен тебе.

— Эх, пан Лукаш! А если Гальшка узнает?

— Надеюсь, не похвастаешься? — не на шутку встревожился Гурко.

— За кого меня принимаешь? — она отвернулась, сделав вид, что обиделась.

— Пошутил, — поспешил ее успокоить Лукаш.

— Ради того, чтобы у тебя все хорошо сложилось с Гальшкой, я и пришла, — призналась она.

— Не может быть? — не поверил Гурко, хотя заметил, что Марыся говорит искренне.

— Смотри, — она достала украшение.

— Ожерелье?

— Оно самое, но не простое…

— А ценное, — пошутил Гурко, имея в виду материал, из которого оно сделано.

— Не шути, граф, для тебя оно бесценно. Ни с чем нельзя сравнить.

— Не понял?

— Послушай.

И Марыся рассказала все, что подслушала во время разговора Беаты с дочерью.

— Значит, — догадался Лукаш, — я могу заявиться в замок, и в отсутствие Беаты сказать Гальшке, что княгиня не возражает против нашей свадьбы.

— А чтобы княжна не сомневалась в решении матери, — продолжила Марыся, — показать ожерелье.

— Гальшка согласится? — все же переспросил Гурко, чтобы быть окончательно уверенным, что все пойдет по плану.

— Согласится, — заверила горничная. — Хотя у них с матерью мало взаимопонимания, но вряд ли осмелиться перечить. Да и, — добавила она, — устала Гальшка от всего.

— Лишь бы согласилась.

— Главное — решительность, — посоветовала Марыся.

— Что бы я без тебя делал? — произнес Гурко и подумал, что ему повезло повстречать горничную.

Попытался снова обнять.

— А если Гальшка узнает?

— Не узнает! — он посмотрел на горничную, ловя себя на мысли, что, когда женится на Гальшке (а в этом он уже нисколько не сомневался) и будет жить в виленском замке, то постарается сделать все, чтобы Марыся всегда находилась рядом.

Сначала Гальшка радовалась отсутствию матери, которая задержалась в Кракове. Поправившись, она могла проводить время как заблагорассудится. Когда появлялось желание, занималась рукоделием, зачастую сидела с раскрытой книгой. Хотя в замке и не было такой большой библиотеки, как в Остроге, но при желании легко можно было найти то, к чему больше лежит душа. Гальшке особенно нравились книги, в которых рассказывалось о далеких землях или о любовных похождениях героев.

Правда, книги о любви она не могла читать без слез. Сразу же вспоминала князя Сангушко, то недолгое счастье, которое подарила ей судьба. Отложив книгу в сторону, долго сидела в слезах, безразличная ко всему.