Книга Ожерелье княжны Гальшки, страница 136 – Александр Мартинович

— Сюда.

Сам присел рядом так близко, что горничная почувствовала прикосновение его колен. Ничего не сказав, поспешила отодвинуться.

— Я хотел бы, чтобы ты сидела рядом, — такая ее реакция Лукаша нисколько не смутила.

— Пан много хочет.

— А пани не хочет?

— Хочет, — Марыся рассмеялась, — чтобы граф не забывал о княжне.

— Далась тебе эта Гальшка.

— Пану неприятно воспоминание о невесте?

— Какая невеста? — рука Лукаша потянулась к колену Марыси.

— Даже так? — сделала вид, что это ей не нравится, но не отодвинулась.

Расценив это по-своему, Гурко еще больше осмелел, руки положив ей на колени. Их взгляды встретились.

— Все мужчины одинаковы! — притворно вздохнула Марыся.

— Все, — согласился Лукаш и добавил: — Если они встречают на своем пути такое сокровище.

— И дорого меня оцениваешь, пан Гурко?

— Как пожелаешь.

— Чего? — теперь уже она не поняла.

— Сколько, радость моя, тебе заплатить за наши хорошие отношения?

— Так вот о чем пан говорит! — горничная не обиделась, что Лукаш готов заплатить, если будет сговорчива.

— А о чем же еще, если ты рядом? — Гурко уже тяжело дышал.

— О Гальшке, — напомнила Марыся.

— Сколько можно о ней вспоминать? — Лукаш продолжал смотреть на Марысю.

Такое отношение ей нравилось, хотя Гурко и не вызывал каких-либо чувств, хотелось верить, что он любит ее.

— Птенчик мой!

— А если упорхну?

— Не отпущу, — заявил он. — Потому что люблю тебя.

— Не верю! — ответила Марыся, продолжая твердить: — Граф Гальшку любит.

Гурко на все был готов, чтобы только убедить ее, насколько нужна ему.

— Ты же красивее Гальшки!

— Правда? — Марыся уже не удивлялась подобному сравнению. Казалось, Лукаш говорит правду, но она переспрашивала, чтобы убедиться, что он не врет.

— Еще сомневаешься…

— Гальшка же для всех — непревзойденная красавица, — перечила горничная, а самой по-прежнему хотелось, чтобы Лукаш утверждал обратное.

Догадываясь об этом, а, скорее всего, не давая отчета своим поступкам, Гурко зашептал:

— Милая, хорошая… Они говорят, что Гальшка самая красивая, потому что не видели тебя.

— Но ведь у Гальшки такие прекрасные волосы, — не соглашалась Марыся.

— А у тебя неповторимые глаза, — убеждал Лукаш.

— Гальшка очень стройна…

— А ты стройнее…

— Она молода…

— А разве ты намного старше?

— У нее столько поклонников, — Марыся заявила это как последний, по ее убеждению, наиболее весомый аргумент.

— Я буду твоим поклонником, — он наклонился над Марысей. — И никому тебя не отдам.

Она попыталась отодвинуться, но спинка кресла мешала, и широко раскрытыми глазами — то ли испуганными, то ли полными страсти — посмотрела на Гурко.

Он выдержал этот взгляд, а глаза Марыси после этого закрылись. Губы же, наоборот, раскрылись в предчувствии поцелуя. Лукаш, едва уже не лежа на горничной, начал целовать ее. Она не противилась, не отталкивала его. В последний момент, поняв, вряд ли что-то способно разъединить их, задыхаясь от страсти, прошептала:

— Дверь…

Гурко все сразу поднял, подхватился с кресла, подбежав к двери, повернул ключ. Этого мгновения хватило, чтобы Марыся опомнилась, попыталась встать с кресла. Но Лукаш не дал ей возможности полностью прийти в себя. Подбежав к креслу, подхватил ее на руки и понес к дивану. Она хотела вырваться, но он крепко держал ее. Поняв, что это не возможно, внезапно обмякла, обняла его за шею. Оба упали на диван. Лукаш быстро, словно зверь, набросившийся на желанную добычу, начал срывать с нее одежду.