Книга Ожерелье княжны Гальшки, страница 105 – Александр Мартинович

Пленный в страхе сделал шаг назад и наткнулся на бойцов. Те, в свою очередь, выразили недовольство:

— Чего с ним церемониться?!

— Нас они не пожалеют!

— Ему место среди этих, — всадник, которого спас Вася, показал на убитых и раненых.

Кольцо вокруг пленного сжималось.

— Что же мне с тобой делать? — повторил Вася в раздумье. Он по-прежнему не находил нужного ответа.

Неожиданно подсказал сам пленный. Он упал на колени. Вася опешил, не успел и слова сказать, как тот запричитал:

— Пощадите, верой и правдой буду служить.

— А в трудную минуту предашь? — засомневался Вася.

— Клянусь! Не быть этому!

— Не верь ему, командир!

— Поднимет голову, еще узнаешь, что за птица!

— Тебе хочется удар в спину получить?

Слушал их Вася и понимал, что они правы. Кто поручится, коль не будет так? А с другой стороны, можно ли с полным основанием утверждать, что не искренне говорит? Еще молод, жить хочется. Если в живых останется, неизвестно, как отнесутся к нему свои. Вернется к ним, а они (и не без оснований) засомневаются. Кто погиб, кто пораненный остался лежать. Едва не все лошади с поломанными ногами, а этот появился живой…

Забеспокоились бойцы:

— Решай, командир!

— Времени мало!

— Своих нужно догонять!

Обвел Вася взглядом их. Подсказки искал, а видел только суровые, лишенные жалости, лица. Но не поддался всеобщей ненависти, потому что не растратил человечности. Да и с детства доверчивым был.

— Так и быть, дарую тебе жизнь, — обратился к пленному. — На себя всю ответственность беру.

Пленный же не знает, как и благодарить.

— Звать-то тебя, как? — спросил Вася.

— Федя! — ответил тот радостно.

Чудо, да и только. Посветлели лица у бойцов. Не узнать их стало. До того были все злыми, беспощадными, а тут внезапно, словно подменили всех. Понял Вася, что в глубине души его боевых побратимов осталось еще место чуткости. Только каждый стеснялся перед товарищем показаться слабым, поэтому и требовал смерти пленного, а, убедившись, что командир справедливость любит, и сами будто оттаяли.

— Не подведи, Федя! — попросил пленного.

— Не подведу! — заявил тот, и Вася поверил в его искренность. — Тогда, — обратился он к товарищам, — догоняем Сангушко.

— Догоняем.

— Поспешим, — подал голос и Федя. — Я же говорил, что преследование продолжается.

Немного отдохнувшие кони несли всадников быстро. Да и дорога была знакома. Поэтому ближе к вечеру нагнали основные силы своего отряда, остановившегося вблизи болота, которому, казалось, нет ни начала, ни конца.

Когда показался Вася с товарищами, Сангушко находился не в лучшем расположении духа. Гальшка, не выдержав дорожных испытаний, совсем слегла. Поначалу князь подумал, что она просто устала, но увидел, что глаза ее с трудом открываются.

— Знобит меня, Дима, — произнесла она, едва он вошел в шалаш.

Сангушко положил руку на ее лоб, почувствовав, как его ладонь словно опалило. Только этого не хватало! Он постарался успокоить княжну:

— Отдохнешь немного, станет легче.

Ничего не ответила. Видимо, не слышала. Глаза были закрыты, дыхание участилось.

— Держись, милая, — он наклонился, поцеловал ее в щеку.

От прикосновения его губ она слегка приоткрыла глаза.

— Дима, оставь меня.

— Хорошо, ненадолго отойду.

— Ты не понял, — она говорила по слогам.

— Хочешь побыть одна?