Книга Тайна тевтонского замка, страница 86 – Нина Левина

«Вот чёрт! Наверное, опять соседке снизу натянуло через отдушину сигаретный дым. Придётся выслушивать её жалобы на головную боль, поить чаем и ненавязчиво выпроваживать». Так уже бывало не раз, когда Александр забывался и много курил, работая по ночам. Он помахал руками, пытаясь разогнать дым, сделал виновато-благодушное лицо и направился к двери.

— Уже иду, фрау Хельга! — крикнул он, открывая дверь. — О! — улыбка быстро сползла с его лица при виде посетителя. — Это вы? Как-то неожиданно…

— Можно войти? — спросил мужчина, стоявший на пороге. — Простите, что ночью и без предупреждения, но это очень важно.

— Конечно, входите.

Александр посторонился, пропуская ночного визитёра, быстрым взглядом окинул лестничную площадку и закрыл дверь.

* * *

Готтлиб тихо вошёл в номер. Маша крепко спала на боку поверх одеяла, подтянув ноги к животу. Полы халата распахнулись, обнажив стройные ноги до бёдер, из выреза заманчиво выглядывала маленькая аккуратная грудь. Массивная подвеска, которую Маша не снимала даже на ночь, лишь подчёркивала нежность кожи. Рыцарь с трудом заставил себя отвести от неё взгляд, посчитав недостойным разглядывание спящей женщины, хоть и такой желанной и любимой. Сегодня ночью чуть не сделавшей его самым счастливым человеком на земле! Только так и должно быть — открыто и взаимно, а не украдкой, чтобы не чувствовать себя вором, подсматривающим в замочную скважину. Готтлиб осторожно вытащил из-под Маши одеяло и укрыл её. Она что-то пробормотала и повернулась на другой бок, причмокивая губами. «Спит как ребёнок», — подумал Готтлиб, с умилением глядя на женщину. Он разделся, прилёг рядом и раскрыл жестяную коробку, переданную ему Полем Брауном.

В коробке оказался тонкий блокнот с пожелтевшими от времени, исписанными страницами и целая коллекция старых, металлических побрякушек. На первый взгляд, их было несколько десятков. Готтлиб высыпал все на тумбочку возле кровати и принялся перебирать. Одни были настолько ржавые от времени, что рассыпались в труху от малейших прикосновений, другие — согнуты в виде крючков, третьи — закручены в спирали. Но во всех железяках угадывались их первоначальные формы. Все они когда-то были ключами — большими и маленькими, с длинными и короткими стержнями, толстыми или тонкими, со срезанными бородками или отломанными головками. «Так вот какое увлечение было у старика, — подумал Готтлиб, рассматривая коллекцию. — Он искал ключи. Осталось разобраться — успешно или нет?»

Рыцарь встал с кровати, достал ключ, отобранный у Райнера Штольца, положил его рядом с кучей железяк и принялся сравнивать. Ничего похожего, даже отдалённо, в коллекции Людвига фон Мирбаха не обнаружилось. «С чего я взял, что тут может быть настоящий ключ? — подумал Готтлиб, снова устраиваясь на кровати рядом со спящей Машей. — Старик, видно, помешался на ключах, вот и тащил в дом, что придётся». Рыцарь повертел в руках ключ из Самарканда, положил его себе на грудь и принялся изучать блокнот фон Мирбаха.

Записи, сделанные бывшим штандартенфюрером СС, нельзя было назвать каракулями, но и смысла в отдельных словах и бессвязных фразах было мало. Готтлиб перелистывал страницу за страницей, пытаясь найти хоть какую-то зацепку, как вдруг Маша зашевелилась и повернулась к нему.