Книга Амазонка бросает вызов, страница 362 – Юлия Чеснокова

— Ты… поэтому хотела себя сжечь? — аккуратно полюбопытствовала я.

— Очень страшно жить, когда никому не веришь, вообще никому. У меня никого не было, бабушка умерла, родители тоже, друзей никогда не было, тот, кто обещал любить — предал и отдал чужому человеку, а тот чужой человек только использовал меня для своих целей.

— И ты действительно предсказывала ему что-то?

— Да, предостерегала от опасности, выдавала предателей, говорила, где и что делают его соперники. Его интересовали и золотые, и я, если бы смогла тогда, выдала ему очень многое, но, к счастью, у них есть Сольджун. — У меня пронеслась какая-то мысль, что-то вроде дежа вю, что я слышала где-то имя, но тотчас исчезла. — Ты не знакома с ним?

— Нет, а кто он?

— Ну… трудно объяснить. Очень загадочный человек. Он вроде гипнотизёра.

— Серьёзно? Гипноз существует?! — спросила я, ещё не отошедшая от того, что в мире крутых и солидных дядек, реалистов и материалистов, гонялись за прорицательницами, чтобы те помогали им проворачивать делишки. Это ж курам на смех!

— Ещё какой! В глазах Сольджуна можно утонуть, — шире улыбнулась Элия, — не в смысле… А впрочем, ребята говорят, что голову от него девушки теряют не только по причине гипноза.

— Мне уже интересно его увидеть.

— Но в глаза ему всё-таки не гляди. На всякий случай, — предупредила моя новая подруга.

— Хорошо. — Я подставила лицо солнцу, и мы посидели ещё немного. — А… твои способности? Ты до сих пор можешь предсказывать?

— Нет, у меня были видения, когда я касалась чего-либо или кого-либо, но после ожогов… — Она указала мне на свои ладони, развернув их ко мне. — Отчётливость и определённость пропали, иногда бывают непонятные сны, как калейдоскоп, что-то я объяснить могу, а что-то — нет. В начале февраля мне снилось, как Хоуп пьёт вино под музыку, и вдруг ритм музыки превратился в звук пулемётной очереди. Я очень испугалась этого сна, а через три недели оказалось, что в день рождения Хоупа убили мастера Хана. — Элия опечалилась, было видно, что ей не в радость такие вещи, особенно потому, что не умея их вовремя расшифровывать, она не в силах ничего предотвратить. — Возможно, я просто не знала мастера Хана, поэтому не увидела более чёткого образа. А с конца весны мне постоянно снится пустыня, море песка, и хотя мастера постоянно путешествуют в места, где подобные ландшафты, недавно золотые стали постоянно уезжать в Синьцзян — очень пустынную область Китая, и я каждый раз боюсь увидеть что-то плохое в таких снах. Порой мне кажется, что я вижу там себя, свои голубые глаза среди барханов, и меня пугает возможность попасть в плен теперь ещё и к Дзи-си, ведь он убил моих родителей. Он приказал убить мою бабушку, охотясь за пророчествами.

— Это у которого десятки тысяч бандитов?

— Да, он один из самых могущественных преступников Азии. Они с Драконом ненавидят друг друга, и претендуют на единоличную власть во всём Юго-Восточном регионе Азии, но пока ни у того, ни у другого не получается закрепить там своё влияние.

Элия посмотрела в сторону солнца, прикрыв глаза козырьком ладони, потом на наши тени.

— Кажется, пора уже идти и готовить обед. Пойдём?

— Да, конечно. — Мы стали отряхивать тобоки от травы и земли, и спускаться обратно. Я пошла чуть позади, не торопясь. Мне нравилось здесь. Если внутри, в долине между гор, чувствовался уют и защищённость, то здесь сохранялось ощущение свободы, простора. Бедная Элия, значит, она пережила то же самое, что и я, только хуже? Значит, подручные Дракона постоянно проделывают подобные номера? Джинни рассказывала схожую историю. Но если кому-то везёт, и он не попадается на удочку, то кому-то удача не сопутствует, и на нём захлопывается ловушка. Как бы я хотела отплатить Чжунэ той же монетой! Не представляю, как Элия утихомирила в себе жажду мести, я, кажется, пока не испорчу ему жизнь, не успокоюсь. Элия — сама доброта, ну как так можно? Она ушла в себя и в монастырь, молодая девчонка, из-за какого-то подлеца, пусть даже она выпустила его из сердца, лишать себя всех радостей юности? Ну, не всех, а тех, которых нет в монастыре. Или я меряю её по себе, как обычно делают люди со мной? Я догнала её у самой калитки, и поинтересовалась: — Извини, если вопрос покажется бестактным, — я привыкла тут заранее извиняться за то, что лезу куда-то, чего не было со мной в Сеуле, — а ты бы хотела замуж, детей?