Книга Амазонка бросает вызов, страница 360 – Юлия Чеснокова

На обратном пути, прежде чем вернуться в монастырь, Элия и я уселись на пригорке, направив свои взоры в даль за обрывом. Обитель отсюда не было видно, её загораживала скала, почти ровная, по которой не забраться без специального снаряжения. Именно в ней сквозил прощёлок с калиткой. В те времена, когда шли войны и Лог был школой боевых искусств широкой славы, наверное, эту норку достаточно было привалить валуном, чтобы с этой стороны нападающие ничего не смогли сделать. Или хищники, бросающиеся на посторонних, служили охраной, не позволяющей забираться на Каясан? Ведь отрезав путь к полям и садам, монастырь бы не выдержал долго без продовольствия, а в старину крепости осаждали и месяц, и полгода, и год.

— Ну, как ты, пообвыклась здесь? — спросила Эя. — Не тяжело?

— Нет, всё здорово! Мне нравится. Знаешь, тут нет того, что присутствует в школе; когда что-то не сделано или ты неправильно выполнила что-то, тебя начинают порицать, над тобой подхихикивают одноклассники, учителя смотрят, как на тупую овцу. И потом уроки становятся тяжкой, неприятной обязанностью, где не хочется показываться, чтобы не слышать вновь и вновь критику и грязь. Здесь же ругают не за мелочи, а за нарушение каких-то более важных норм, если ты перестаёшь быть человечным или злишься — тебе напоминают, как делать не надо. А когда проблема исчерпана, о ней не вспоминают и ею не тыкают тебе в нос постоянно. У меня в классе вспоминать ошибки пятилетней давности было любимым развлечением, это изводило и выводило из себя.

— Тут тоже могут припомнить, но цели будут разные, — сказала Элия. — Здесь напоминают, чтобы помочь тебе исправиться и преодолеть свои слабости, а за стенами, в большом мире, припомнят, чтобы позабавиться, посмеяться и унизить, чтобы рядом с тобой выглядеть лучше.

— Ты… сталкивалась с такими обидами? — осторожно поинтересовалась я.

— Долгое время я была слишком наивной, наивной настолько, что не могла понять, когда надо мной подшучивали или смеялись. Или даже открыто обманывали.

— Ненавижу быть обманутой, — нахмурилась я, — и ещё больше ненавижу обманщиков! Это отвратительные люди.

— Это несчастные люди, Чонён, — посмотрела на меня спокойно Элия.

— Несчастные?! — подивилась я жарко и яростно. Опять вспомнился Чжунэ и, почувствовавшая себя недавно охладевшей к нему, я почему-то захотела набить ему морду.

— Разве станет довольный всем человек обманывать? Если у тебя всё в порядке и ты довольна своим положением, своими достижениями, самой собой, зачем тебе врать? Счастье избавляет ото лжи.

— Наверное, ты права, — вздохнув и сорвав травинку, я сунула её между зубов и ощутила желание выговориться. — Я встречалась с одним парнем до прихода сюда… О нём все говорили, что он козёл, гуляка и нехороший человек, но он за мной волочился так настойчиво, что я не устояла. Я чувствовала, что он негодяй, но в какой-то момент захотела поверить, что ошиблась, и что все вокруг ошибаются. Мы стали встречаться, и потом, когда всё едва не зашло очень далеко, выяснилось, что у него есть невеста. Он был обручен, а свадьба — в конце августа. Он скрывал от меня это, обвёл меня вокруг пальца! Но все его слова и поступки казались такими искренними, и представить было нельзя, что он врёт мне в глаза и только создаёт видимость. А ему только и надо было, наверное, переспать. Или ещё хуже — подобраться через меня к Намджуну, потому что тот тип из бандитов — драконов.