Книга Амазонка бросает вызов, страница 307 – Юлия Чеснокова

— К тому же, разве только через постель и отношения возможно дать девушке счастье?

— А как ещё? — ограниченно удивилась я.

— Предположим, ты имела мечту, стремление заниматься чем-то, но не могла найти возможности или смелости для того, чтобы выбрать свой путь. Что-то или кто-то мешал, или не хватало уверенности в себе. Если же ты получишь доступ к желаемому и свободу действий, разве не станешь счастливее?

— Да… разумеется. То есть… ты был инициатором того, чтобы я оказалась здесь?

— Это был экспромт, — слукавил Чимин.

— Слушай, импровизатор, тут врать нельзя, — напомнила я.

— На мне висят убийства людей, ты думаешь, я провалюсь на этаж ниже в аду от беззлобной иронии?

— Ты атеист, и не веришь в ад, — не дала я себя сбить с толку.

— Вот именно! — сказал он таким тоном, что насчёт обмана всё стало ясно до безнадёжности — придётся держать с ним ухо востро. — Идём спать, на сегодня хватит занятий.

Когда он это произнёс, я поняла, что действительно устала. Джоанна-то подремала после обеда, а я не удосужилась, поэтому теперь не отказалась поспешить к подушке. Чимин проводил меня до верхнего уровня Лога и ушёл обратно. Я умылась, разделась, и забралась на кровать. Когда пришла моя соседка я не знаю, потому что меня вырубило сразу же, а утро, показалось, наступило через секунду, оглашенное бодрым голосом Элии:

— Просыпайтесь! Доброго дня! Увидимся на завтраке. — И тут же выбежала прочь.

Выбираясь из постелей, мы с Джоанной принялись за обычные процедуры приведения себя в порядок. Вот и второй день в Тигрином логе. Первый был насыщенным, и я успела со многими познакомиться, кое-что узнать. Но учитывая, что осталось меньше месяца моего тут присутствия, надо сделать упор на занятия и тренировки. Fight on^[53]!

— Боюсь, что никогда не добьюсь и близко того, чего добился мой папа, или хотя бы мой брат, — призналась Джоанна.

Мы сидели после завтрака и утренних занятий в беседке, пока все юноши ушли работать в полях и садах монастыря. За завтраком, как и обещала, я присела за столик Сону и Даниэля, поймав на себе взгляд Чимина, который предугадывала, говорящий, что одной ногой я уже из кухни в коридоре.

— Не думай об этом, просто занимайся, не подгоняя себя, иначе, в этих сравнениях, станешь переживать, нервничать и сбиваться, — посоветовала я.

— Это уже, мне кажется, происходит.

— К сожалению, с этим ничего не поделать, да, твой отец был наставником, а брат уже в совершенстве владеет техникой тени, но и они пришли к этому не в один день, когда-то и они сомневались, разочаровывались, обижались на себя, что чего-то не могут. В этом главная проблема боя, да и, пожалуй, самосовершенствования в любом деле — неудачи и не получающееся что-либо. Но это естественные препятствия, необходимые.

Джоанна вздохнула, соглашаясь. Мне было её жалко, на неё давил авторитет покойного Хана, положительные и хвалебные отзывы о Джонхане. Мать у неё была уважаемой госпожой, чьей стойкостью восторгались зрелые выпускники в Сеуле. А девчонка пока была никем, и стыдилась своей никчёмности на фоне даровитой семьи. На ней будто бы лежала двойная ответственность не пасть лицом в грязь, иначе это ущемит память отца, статус брата, надежды матери. Я сталкивалась с таким, с ощущением себя не такой, нелепой, хотя бы на той светской вечеринке, рядом с Чжунэ, когда чувствуешь себя побирушкой и нищенкой, ничего не значащей мелочью среди миллионеров, даже в отношениях с одним из них. Все ждут, что ты будешь представлять собой нечто большее, что на твоём месте должна находиться сияющая звезда, а это всего-навсего обыкновенная ты. И нет никакой уверенности, что когда-либо ты заслужишь одобрение, когда-либо тебя примут на равных.