Книга Амазонка бросает вызов, страница 305 – Юлия Чеснокова

— Я нет, смутно, слабый-слабый силуэт. У меня больше развиты другие чувства: слух, обоняние. В целом, это всё не так важно, потому что за порогом Лога, там, где мы ведём войну, нам выдаются аппараты ночного видения и множество других прибамбасов, но никто не застрахован от их поломки или потери, поэтому следует быть готовыми ко всему. С этой целью и мучаем адептов.

— Никаких мучений, мне интересно, правда. Достичь пределов возможностей собственного тела! Меня иногда посещали подобные мечты, особенно в период бешеного фанатизма по Брюсу Ли.

— О, я тоже обожал фильмы с ним! Хотя с Джеки Чаном были смешнее, и я переключился на них.

Мы немного поговорили, и перешли непосредственно к тому, ради чего здесь оказались. Даже с широко распахнутыми глазами я ничего не видела, сколько не вглядывалась — я не могла различить ничегошеньки, хотя в душе теплилась надежда, что какой-нибудь дар во мне откроется. Но Диэйт и Ямада были правы, пусть без таланта и некой природной избранности, я всё равно боевая единица, и мне не надо будет отчаиваться, если никакого «третьего глаза» не распахнётся.

Чимин за многие годы обучения и, в последнее время, преподавания, приобрёл способность чувствовать бесшумное приближение человеческого тепла за двадцать пять — тридцать сантиметров, а если движение было быстрым, то ударная волна по воздуху прилетала ещё раньше, и предотвратить атаку он мог загодя. Сначала, на словах, мне показалось это достаточно простым, но когда я и под конец занятия не научилась ощущать медленно подкрадывающиеся ко мне ладони дальше, чем за пять сантиметров, я огорчилась.

— Не расстраивайся, — похлопал по моему плечу Чимин, — это первый урок, у некоторых чутьё обостряется месяца через три. Чтобы ускорить процесс можно заниматься медитацией, саморазвитием, могу дать несколько советов.

— Буду благодарна, я очень хотела бы проявить себя на всю катушку.

— Попробуй определить в себе самые чувствительные места, к ним прислушиваться проще, их и проще обострить.

— И как их в себе определяют?

— Ну… в простонародье эти места называются эрогенными зонами, — со смешком уточнил Чимин. Я попыталась вспомнить, на прикосновение к чему реагировала особенно сильно, встречаясь с Чжунэ. Господи, да я дрожала, где бы он меня не потрогал! Тряхнув головой, я хотела посмотреть на Чимина, но вспомнила, что тут хоть глаз выколи, а потому обратилась ко мраку:

— А тут такие слова можно произносить? Эрогенные…

— Теоретический курс включает в себя лекции по тантрическому сексу, конечно же, можно.

— Да ладно? — выпучила я глаза, но всё ещё безрезультатно. — Монахов обучают искусству секса?!

— В жизни всё может пригодиться, — приобретя оттенок флирта, зазвучал голос Чимина, но этот флирт был будто направлен не на меня, а на мысли в целом. — Секс — созидательная часть жизни, он способствует рождению новой. Осуждается только беспорядочный и тот, который без любви. Искусство тантрического секса — это не искусство изысканных наслаждений, это часть учения о самоотверженности, в которой человек должен пренебрегать своими удовольствиями ради удовольствия ближнего даже в самые интимные моменты.

— Ух ты, монахи — гуру секса. И… все-все тут эти лекции прослушивают?

— Каждый выпускник знаком с теорией, но, сама понимаешь, тут практики нет, а пока донесёшь знания до внешнего мира — что-то можно и подзабыть, — развеселился Чимин.