Книга Амазонка бросает вызов, страница 303 – Юлия Чеснокова

— Благодаря ему и мы понимаем, на что идём, — заметил Ямада. — После возвращения мастера Нгуена в стены монастыря, один адепт ушёл из Лога в ночь открытых врат. Так стало понятнее, в чьём сердце были сомнения, а в чьём не таится трусость.

— Именно! — кивнул Вернон. — Я смотрю на него, на его силу воли и оптимизм, и понимаю, что до тех пор, пока не убьют — ничего страшного не случится, даже калекой можно пригождаться и обретать достойную жизнь, полную радостей и взаимной нужды с людьми.

— Я как-то не задумывалась об этом, — сказала я, вспомнив, однако, намёки Чимина ещё там, в Сеуле, когда он обучал меня. Готова ли я рисковать? Испугаюсь ли? Боюсь ли лишиться жизни или какой-нибудь конечности? Тогда это казалось таким далёким и теоретическим, но вот я приблизилась ко всему, перешла к практике. Два-три года, я надеюсь, что не больше, и я стану полноценным бойцом. Многие люди хотят сначала обзавестись потомством, на случай непредвиденных обстоятельств, чтобы о них было кому позаботиться, если что. Но Тигриный лог даёт гарантию, он, похоже, лучше, чем социальные программы от государства. Тут наглядно видишь, что о тебе будут заботиться, и тебе самому найдётся применение. Было ли мне всё ещё страшно за свою сохранность? Было. Но слушая юношей рядом с собой, Вернона, Ямаду, Диэйта, я не хотела уступать им в храбрости, решительности и самоотверженности, я не хотела быть той, которая свалит отсюда в ночь открытых врат, о которой потом не будут вспоминать с пренебрежением — нет, о такой вспоминать вообще не будут. Чимин говорил мне о традиции упомянутой ночи и о том, что отказывающиеся от золотого пути, покидающие Тигриный лог, никогда больше не упоминаются по имени, и со временем уходят из памяти братства навсегда. По слухам, у настоятеля Хёнсока есть где-то записная книга с перечнем всех, кто сдался и ушёл, опять же по слухам, в этой книге за два с лишним тысячелетия набралась всего одна страница «отверженных». Я не хочу быть одновременно первой официально принятой в воинство девушкой, и сразу же первой девушкой-слабачкой. Я хочу идти до конца.

Диэйт сказал, что тренируется с оружием в спортивном зале, чем я заинтересовалась, поэтому через какое-то время после ужина, взяв с собой Джоанну — нечего сидеть в комнате, надо вливаться! — пошла в тот самый спортивный зал. Там присутствовало немало ребят, в том числе Самуэль, бившийся на бутафорских мечах с юношей, которого мне представили, как Джошуа. Даниэль с Сону тоже были здесь, стук от их боевых палок разносился от пола до потолка. Осматриваясь, мы с Джоанной сначала присели на скамью. Наблюдать за скоростью и умениями других, превративших их действия в красоту искусства, было приятно. Диэйт вертел нунчаками.

— Хочешь тоже попробовать? — предложил он мне, указывая на них.

— Мне приходилось держать их в руках, но вряд ли я смогу так, как ты, — поднялась и подошла я.

— Первое правило для начинающих — не пришиби себя, — хохотнул Диэйт, вручая мне оружие. Став его потихоньку вертеть, приноравливаясь, я заметила, что на меня то и дело косятся какие-нибудь парни. Просто потому, что я девушка, или надеются посмеяться над моей неловкостью?

Смелея, я закрутила нунчаками вокруг себя и, когда заехала ими себе по хребту, умудрилась не издать ни звука, хотя было больно. Переводя дыхание, я сказала Джоанне: