Книга Амазонка бросает вызов, страница 294 – Юлия Чеснокова

Я выбрала скамейку между теми, на которых уже сидели, и примостилась как бы в нейтралитете.

— Что там мастер Ли интересного рассказывал? — опустился обратно на лавку Вернон вместе с другими ребятами. Они по-мужски дождались, пока я сяду. Блин, непривычно-то как.

— Да так… о буддизме. А вы тут что, курите и в карты играете? — пошутила я, прекрасно зная, что и то, и другое моральным кодексом монастыря запрещено.

— Ага, проигравший выпивает рюмки виски, — продолжил Вернон ряд запрещённых занятий. Потом уже без шуток добавил: — Курить я бросил в пятнадцать лет, так что уже не интересуюсь подобным.

— Боже, во сколько же ты начал? — округлила я глаза.

— Лет в десять, кажется, — откинувшись на спинку, молодой человек расправил грудь и ухмыльнулся, — что ты хочешь, я с Вест-сайда, Адская кухня^[51] ещё не забыла своих традиций.

— А как ты оказался тут?

— Случай свёл с золотыми три года назад. Я был беспризорным малым, отец в тюрьме почти на пожизненном, мать стала любовницей мафиозного итальяшки, я тоже промышлял по-мелкому с подачи этого так называемого отчима. Он меня познакомил с бандитской жизнью, и мне даже нравилось: выпивка, деньги, сигареты. Ты ещё подросток, а тебе уже всё ни по чём. Ходишь такой крутой, мнишь себя заядлым преступником, опасным, как какой-нибудь босс Гамбино^[52].

— Что же тебя заставило оставить подобный образ жизни? — удивилась я. Вернон был примерно моего возраста, если он три года здесь, то прекратил водиться с бандитами в те самые пятнадцать, когда бросил курить. Вряд ли в такие годы пришло бы уже разочарование и осознание чего-то порочного. Или есть взрослеющие раньше, чем другие?

— Опять же, случай. Я поругался с одним мальчишкой, из-за ерунды какой-то, обсуждали бейсбольный матч и подрались. Мне наваляли, и я очень расстроенный пришёл домой. Ну, и этот отчим суёт мне пистолет и говорит, что обиды прощать нельзя, и нельзя позволять вытирать об себя ноги. Говорит, иди и пристрели этого парня, который тебя побил. Я пошёл, даже достал пушку из-за пазухи и направил на него. Мы минут пять стояли так, он испугано смотрел на дуло, а я испугано боялся нажать случайно на курок. И у меня в голове текли мысли, что это будет неправильно, я не выиграю, если пристрелю его. Потому что он победил меня честно, а я избавлюсь от него нечестно. Короче, я не смог. Убрал пистолет и убежал, ещё больше пристыженный. Отчим, естественно, узнал, что я не смог этого сделать, ввалил мне вторую порцию за то, что я слабак. — Вернон усмехнулся и стряхнул с колена принесенный ветром обломок листочка. — Я и ушёл бродить по улицам… вот и добродился до золотых. Теперь мне не приходится сомневаться, что побеждать я буду честно. И только за правое дело.

— Ничего себе прошлое, — мотнула я головой, — да ты почти криминальный авторитет.

— Да тут почти все такие авторитеты, скажи, Джунхуэй?

— Ну, мне не приходилось раньше держать в руках пистолет, — ответил тот, к кому обратились, грациозный и миловидный юноша, немного смазливый лицом, с по-женски красивыми глазами и губами, говорящими о внутренней смеси страстей и мягкости, хитрости и правдивости. — Моих родителей убили несколько лет назад, в Шэньчжэне, во время бандитской делёжки территории. Пока отец был жив, я участвовал на самой нижней ступени в делах преступных — служил посыльным или следил за кем-нибудь, потому что мальчишки проще всего это делают, на них не обращают внимания, и они ловко умеют скрываться. А после того, как стал сиротой, я быстро попал сюда. Меня приютил Эн, один из мастеров, привёз сюда, не дал пасть духом и пропасть.