Книга Амазонка бросает вызов, страница 216 – Юлия Чеснокова

Но планы его изначально перевернулись, поскольку женщина встретилась ему в коридоре. С бессменной белой траурной шалью на плечах, она по-матерински улыбнулась ему, с одного взгляда видя и понимая, что воин прибыл после миссии, уставший, но, главное, выживший. За двадцать лет супружеской жизни госпожа Хан узнала о золотых почти всё.

— Мальчик мой, вернулся! — пожала ему тепло руку она. Все молодые бойцы были для неё, как сыновья, ведь её родной, обученный отцом борьбе с очень юных лет, работал где-то на мафию, разведывая для золотых важную информацию и передавая через сложные схемы связи.

— Да, как видите, госпожа, — поклонился ей Чонгук, — как поживаете?

— Слава богу, как-то поживаю, — с лёгкой печалью отмахнулась она, пряча свою страшную, невосполнимую потерю так глубоко, что никто до сих пор не видел ни слезы на этом сильном и мудром лице. — Но ты, как будто, огорчён чем-то? Что-то случилось?

— Да нет, ничего ужасного, госпожа.

— Все ли вернулись?

— Да, все, но… — Чонгук скинул рюкзак с плеча, опершись им о стену. — Грядут изменения… наши только что решили, что в золотые можно брать и женщин.

Вдова Хан распахнула глаза и, стянув потуже на груди шаль, взяла Чонгука под руку.

— Пойдём-ка, выпьем кофе. — Он подхватил в руку рюкзак и послушно пошёл с ней.

Они уселись не по разные стороны массивного стола, за которым прежде руководил клубом Серин, а в соседних креслах с маленьким лакированным столиком между ними. Женщина достала две чашки и, нажав на кнопку кофеварочной машины, ютившейся у стены за шкафом, поставила их рядом с ней, вернувшись пока что к собеседнику.

— Итак, значит, теперь и девушки могут служить благородному делу?

— Да.

— И тебе это не по нраву? — угадала это сразу госпожа Хан.

— Абсолютно. А вы? Как считаете? Это нормально?

— Ах, Чонгук, я много лет мечтала быть плечом к плечу с моим Тэем, — назвала покойного мужа по имени женщина. Ученику мастера непривычно было его слышать, хотя он не впервые узнал о том, как звали учителя. Но для всех нынешних воинов Хан всегда оставался исключительно Ханом. — Но это было невозможно, и мне ничего не оставалось, как исполнять долг жены.

— А вы хотели драться?

— Я не хотела драться, я хотела быть рядом с тем, кого люблю. Знаешь, это труднопреодолимое желание, мой мальчик, — мягко улыбнулась вдова.

— Но если бы вы были во всех разъездах с мастером Ханом, разве родили бы детей? Разве воспитали бы их?

— Конечно, всё было бы по-другому, кто же спорит? Но разве я бы пожалела о том, что провела с Тэем больше времени? Есть вещи, Гукки, которые никогда не осмыслишь верно, потому что для них нет одной единственной истины. Можно выбрать и то, и это, и всё одновременно будет правильно и неправильно. С возрастом категоричность отходит в сторону, возможно, с тобой это тоже случится.

— Не знаю, мне кажется, что существуют принципиальные моменты, о которых и думать нечего.

— Лучше скажи мне вот что, — удовлетворяя любопытство, спасала себя от рвущихся в голову воспоминаний и печалей женщина, — с чего вдруг это всё решилось? Кого-то взяли уже в золотые? Или опять эта наша Рэй что придумала? Помню, когда муж рассказал, что учил девчонку в монастыре, я так злилась! — засмеялась негромко госпожа Хан. — Мне с трудом удалось задавить в себе ревность. Ему было-то тогда тридцать пять лет, самый возраст для того, чтобы устать от жены и начать заглядываться на молоденьких. Ох, интересные были времена…