Книга Полтора метра счастья, страница 181 – Юлия Чеснокова

Комнату, что была побольше, мы решили приспособить под зал-гостевую. Маленькая пусть будет спальней, чтобы мы по-прежнему жили в тесноте, да не в обиде. В просторной будущей гостиной, сбоку от телевизора, на уровне чуть выше моей головы, к стене была прибита полка. Завидев её, я подтащила к ней коробку, выуженную из-под кровати перед переездом, и стала извлекать оттуда сувениры и памятные вещички. Наконец-то, у них будет место, которого не нашлось по предыдущему адресу! Но когда Хим закончил отмывать ванную (она и без того сияла, но с его брезгливостью и щепетильностью, он перемыл, продезинфицировал и вычистил заново каждый угол) и вошёл, его моё занятие не обрадовало.

— Шилла, не расставляй эту шелуху на полку!

— Почему?

— Это пылесборники.

— Это сувениры. – Мы посмотрели друг на друга непонимающими глазами. Я уточнила: - Миленькие предметы, напоминающие о классных моментах жизни. Смотришь на них, и настроение улучшается.

— Ты понимаешь, как неудобно с ними убираться? Нужно каждый поднять, протереть или помыть, протереть под ними, поставить обратно. И так каждый раз.

— Хим, но зачем же тогда мы их покупали?

— Этот вопрос я задавал тебе каждый раз, когда ты хваталась за какую-нибудь фитюльку. Заметь, я не купил из этого ни одной.

— Ну… - Я растерялась и, взяв с полки в руки крайнего оленёнка, меньше моей ладони, повертела его перед Химом. – Заповедник Мохонка. Помнишь, мы увидели там точно такого же? Такой симпатяга! Как я могла пройти мимо?

— Ты сама будешь вычищать их каждую неделю?

Вопрос был риторическим. Убирался и так в основном Хим. Я повесила нос, вернув оленёнка на место. Взяла статуэтку башни Намсан.

— А это привезли ваши с Рин родители на Рождество, как можно оставлять подарки в коробке?

— Но это же ненужные безделушки! Выброси, если тебя тяготит коробка с ними.

— Подарки? Выбросить?! – ахнула я.

— Но если они ненужные?! – изумился Химчан, явно считая, что оглашает прописную истину.

— Это знак внимания! А… а это? – Я схватила пушистую шиншиллу, мягкую игрушку, олицетворяющую меня. – Её тоже выбросить?

— Её оставь, - сдался Хим.

— Оленёнок не хуже. – Чуть не заплакав от огорчения за оленёнка, я положила шиншиллу и взяла с полки миниатюрное, позолоченное изображение памятника танцу «Каннам-стайл». – А это я привезла тебе в память о Сеуле, когда приехала три года назад. Когда мы познакомились, я напросилась, чтобы ты подвёз меня до здания «Эйдж-Хоум», в Каннаме, а это неподалёку. И это выбросить?

— Нет, и это не выбрасывай, - забрал у меня статуэтку Хим и вернул на полку. – Но хотя бы Статую Свободы в стеклянном шаре со снежком можно выкинуть? Мы каждый день можем видеть её в полный рост, зачем она тут?

— Это первое, что я купила, когда прилетела в Нью-Йорк. Ну… из памятного, - призадумалась я. Кажется, первым была вода или мороженое. Точно не помню.

— А этот сухой гербарий?

— Это цветок из моего свадебного венка! Я специально его засушивала… - Я поймала укоризненный и придирчивый взгляд Хима. – Вот, я так и знала, что в новой квартире мы будем ссориться и ругаться! Мы только распаковываем вещи, а уже не можем найти общий язык! Это ужасно, это начало конца, всё, я так и знала!

— Шилла, перестань, - сдулся он и, дотянувшись до моего плеча, привлёк меня к себе. – Всё хорошо. Мы всегда такими были, ты немного человек-хаос, я – чистоплюй…