Книга Полтора метра счастья, страница 156 – Юлия Чеснокова

— Ох уж эти американские традиции, - решился её отец, ножом разрезав пряничную стенку с оконцем. Мы все говорили на корейском, как и на родине, хотя кроме родителей Херин присутствующие свободно владели английским. Бомми сидела на руках у Дэниэла, и только у этой малышки постоянно вылетали двуязычные фразы. Интересно, какой же язык она в результате будет считать родным? Пойдёт в школу тут, все вокруг будут американцами, неважно, какой национальности и расы, в этой стране латиносы, азиаты, европейцы и африканцы, получая вид на жительство, становились американцами.

Бомми была отдушиной этого Рождества. От нетерпения она иногда подбегала к ёлке и щупала под ней подарки, пытаясь угадать, что в них лежит. Как мне сказала Херин, Дэн был принципиально против, чтобы дочку обманывали насчёт старого пердуна с белой бородой, поэтому они не скрывали, что все сюрпризы берутся от мамы, папы, бабушки и дедушки. «Человек должен знать, откуда что появляется, и кто ему что даёт» - заявил Дэниэл, полвечера любуясь Бомми, когда не смотрел на жену. К слову, на Рин он смотрел теперь не только с любовью, но и как будто бы с чувством вины. Вины за то, что оказался бессильным, за то, что Сандра родилась такой. Я не считала, что он каким-то образом виновен, никто не считал, но самого Дэна явно теребил стыд перед женой и младшей дочерью, что он что-то сделал неидеально, позволил какой-то нелепой оплошности испортить его дитя. Поэтому, наверное, привязанность адвоката к Бомми была крепче. Ему было комфортнее с тем, перед кем не хотелось ежеминутно извиняться, кто не осознавал трудностей и не создавал новых. Бомми была смешливой, задорной, боевой и понятливой. Стоило ей сказать, что сестрёнка спит, как она не издала ни одного громкого звука, но всё равно продолжала куда-нибудь соваться, лазить под стол, таскать угощения своим игрушечным друзьям, трясти стеклянными шарами с блёстками внутри. Домогаться до Наташи, на руках у которой обнаружила панно из татуировок.

— Пап, как у тебя, - забралась она на коленки тёти, тыкая по ней пальчиком. Суть татуировок она ещё не понимала, поэтому все рисунки на коже казались ей чем-то обобщающим, чем-то, что появляется само по себе у близких людей.

— Ну, не совсем, дочь, у меня нет розочек на плечах, - улыбнулся Дэн.

— Так, ты что-то имеешь против моей розочки? – наехала в шутку сестра на брата.

— Что ты! Она шикарна.

— Мам, а у тебя почему нет? – обернулась к ней Бомми.

— Татуировки? – удивилась Херин. – Ну… понимаешь, они есть не у всех людей…

— Это не для девочек, - сказала бабушка, не желая обидеть Наташу, но не подумав о такой возможности. Наташа покивала, объясняя Бомми:

— Да, татуировки – это от старости. Твоя мама ещё молодая, а мы с твоим батей уже близимся к пенсии.

— Татуровки, - неправильно выговорила Бомми, продолжая их разглядывать.

— А ты, Наташа, замужем же, да? – поняла свой недочёт приёмная мать Химчана, и попыталась сменить направление беседы.

— Да, уже очень давно.

— А своих детей почему не заводите? Не хочется?

— Когда нагуляюсь – обязательно заведу.

— Тебе уже тридцать пять, - усмехнулся Дэниэл.

— Когда нагуляюсь, - повторила Наташа настойчиво, просияв улыбкой с ямочками на щеках. В одной из этих ямочек был пирсинг, прямо в щеке. Ещё один в носу. Нагуляется ли когда-то Наташа? Я пока что сомневалась.