Книга Полтора метра счастья, страница 149 – Юлия Чеснокова

Завершив же развлечение, мы снова вернулись в это кафе, чтобы согреться и дождаться господина Юнга с женой, которые прилетели в Нью-Йорк повидаться с друзьями и в очередной раз помочь Дэну с Херин по поводу здоровья маленькой Сандры. Та вновь поправилась, благодаря чудодейственным микстурам молодого ученого, и их с мамой выписали из больницы. Херин, не оттягивая и пользуясь моментом, поспешила устроить крестины младшей дочери, надеясь, что этот обряд как-то облегчит участь ребёнка. Столкнувшись с болезнью Сандры, она стала более верующей и суеверной, наверное, как и большинство людей, попадающих в сложные ситуации. Почему я не углубилась в религию со своим бесплодием? Я с детства обращалась к Богу, но чаще молилась своей умершей матери, веря, что она приглядывает за мной с небес. Может, стоило пересмотреть свои взгляды? Не знаю. В душе не было рвения и того, что нужно, чтобы потянуться к потустороннему, мистическому, бездоказательному. Я слишком плотское создание, единственное культурно-духовное наследие человечества, коснувшееся меня своим крылом – это моя любовь к моему неповторимому маньяку. Да на меня бы и Хим косо смотреть начал за поползновение к церквям, он от этого всего далёк. На нашей улице стоит баптистский храм, куда снуют прихожане, но мы держимся на расстоянии, как ничего не понимающие и не осведомлённые.

Крёстным отцом Сандры, конечно же, Баны позвали Джереми. Он непосредственно дарил девочке вторую жизнь, что же тут удивительного? Крёстной была какая-то подруга Херин по работе, не могла же я занять все позиции в этой роли? Правда, Джейда с Санха расстраивали, они до сих пор не определились с тем, к какой конфессии причислить сына, склоняясь к тому, чтобы он вырос и сам выбирал, буддистом хочет быть или христианином. Их демократия мне нравилась, но в связи с этим и тут я пролетала с очередным крестником. Ну и ладно, всё равно буду ему любимой и незаменимой тётей Шиллой, никуда от меня не денутся.

Мы с Химом взяли по «Самуэлю Адамсу»*, с имбирём, заказали два буррито и глядели то друг на друга, то на продолжающих кататься людей. Я любила занятия зимним спортом. Если это не лыжи. Эти доски на ногах вводили меня в транс, я теряла какую-либо способность передвигаться и превращалась в безвольную препарированную лягушку. Как выяснилось, Хим тоже ненавидел лыжи, заявив в стиле Дэна, что палки мужчина должен кидать, а не держать часами в руках. Поэтому нам никогда не приходилось ломать голову, куда идти, каток всегда был на первом месте. На втором – ледяные горки. На третьем – глинтвейн в постели перед телевизором. Почему это тоже зимний спорт? Потому что летом нормальные люди никогда глинтвейн пить не станут, а выпив его, очень тянет заниматься любовью, что, само собой, те ещё физические упражнения. В предыдущий выходной мы зарядили все части «Один дома» и разлагались до полураспада кучу часов подряд, отвлекаясь на секс, туалет, подогрев вина и снова секс.

— А не хочешь умотать на недельку из Нью-Йорка? – вдруг спросил меня Хим. Я удивленно оторвалась от пива.

— Куда?

— В Мохонк. Это предгорный отель в трёх часах езды отсюда: лес, природа, заповедные тропинки.

— Чего там ещё есть клёвого? – поинтересовалась я.

— Замковая постройка с номерами в викторианском духе, камины, заснеженный пейзаж за окном, отсутствие телевизоров…