Книга Полтора метра счастья, страница 147 – Юлия Чеснокова

— Если Джереми не приехал к Сандре сразу же, значит, считает, что ничего серьёзного нет. Это успокаивает.

— Ничего серьёзного? Ну, если плохое самочувствие ребёнка – ничего серьёзного, то, может быть. Он сам ещё не отец, ему не понять. – Химчан промолчал, учитывая, что и ему не понять по этой логике. – Он сказал мне, - продолжал Дэниэл, - что с такой почкой рецидивы будут хроническими, и если я хочу продолжительного эффекта, то надо решиться на трансплантацию почки. Решиться на трансплантацию почки! Такой крошечной Сандре… операции новорожденным – самые сложные!

— Тогда придётся ждать, чтобы она подросла, и потерпеть эти рецидивы, а потом и решиться на пересадку…

— Легко сказать. Я очень боюсь всей этой хирургии, она ведь не даёт стопроцентной гарантии. А сколько бывает осложнений! Я никогда в прошлом не мыслил так негативно, а теперь постоянные страхи и предубеждения.

— Это естественно, Дэн. Но ты же понимаешь, что рано или поздно операции быть?

— Да, но донорские почки… Нет, они имеются, но, как мне объяснил Джереми, у них куча показателей на совместимость с тем, кому они предназначаются. Должно совпадать изначально всё, от группы крови носителя до чего-то там ещё. Только тогда обеспечен самый продолжительный и благополучный результат. А если совместимость более-менее средняя, то могут возникнуть непредвиденные побочные эффекты, или эта почка сама потребует замены через несколько лет. Сколько Сандре придётся мучиться?

— Ну, а подобрать идеально подходящую почку что, нереально? – спросил Химчан.

— Реально, наверное, но кто же найдёт такого ребёнка и вырежет у него почку, если он здоров, цел и невредим?

— Те, кто занимается торговлей органов на заказ, - спокойно произнёс хакер. Дэн с недоразумением посмотрел на него, поставив чашку на блюдце.

— Ты на что намекаешь?

— На то, что имея показатели, которым должна соответствовать почка, её можно заказать.

— Заказать, чтобы где-то похитили и убили ребёнка, которому нет ещё и полугода?

— В странах Азии и Африки от голода и антисанитарии умирает тысячи детей, рождающихся вполне здоровыми и крепкими. Они так и так умрут, какая беда, если их непродолжительная жизнь оборвётся на год раньше, чем оборвалась бы и так? – Дэниэл, не найдя слов, опустил руки на колени. Обмозговав услышанное, он изрёк:

— Хим, ты ёбнулся?

— Я никогда не отличался человеколюбием, разве это новость? Я люблю животных, но не людей.

— Ты понимаешь, что такая позиция противоречит долгу золотых?

— Разве? Я не заставляю никого страдать, я предлагаю улучшить жизнь ребёнка из благополучной семьи, у которого все шансы на счастливое и обеспеченное будущее, за счёт того, что прекратится пытка существования какого-нибудь вечно хотящего есть младенца, у которого уже десять братьев и сестёр, чья мать даже не в курсе, сколько их точно, а отец и вовсе не способен обеспечить даже половину из них хотя бы дневной нормой хлеба. В каком месте моя позиция нарушает стремление к благоденствию и гармонии?

— В самом своём основании. Ты предполагаешь насильственную смерть ребёнка.

— Я предполагаю, а Бог располагает. Где ты видел совершенно естественные смерти? В них всех есть уродство предрешённости и мрак безысходности. Конечно, умереть от ужасных колик в пустом желудке или медленной потери жизнеспособности намного гуманнее, чем укол, наркоз и сон, переходящий в вечность.