Книга Полтора метра счастья, страница 148 – Юлия Чеснокова

— Тебя что, Дракон покусал?

— Кстати, именно он услугу по добыче почки совершит быстрее и качественнее других, я думаю.

— Или он тебя купил?

— Разумеется, всю жизнь был падок на деньги и вот, нашёл случай продаться Джиёну.

— Я не собираюсь влезать в долги к Дракону. Знаешь, что он потребует взамен? Хисуи, Лео или Джереми. Пошёл он на хер, даже если он самый оперативный и лучший торгаш органами. Я не буду с ним связываться.

— Даже ради Сандры?

— Я не возьму такой грех на душу. Кем я буду? Ради себя, своего ребёнка, убью чужого? Где в этом всём моя золотая сущность отразится? Ты сам говорил, что я пример для вас всех, чему я научу молодых золотых, если покажу, что ради своих интересов можно губить других людей? – Химчан допил свой чай и, вытерев губы салфеткой, стальным взглядом окатил кузена:

— Ты предлагал мне, кажется, забрать бразды правления, принадлежащие мне по рождению? Если ты всё ещё готов на это – я согласен. Моя душа возьмёт на себя любой грех, какой твоей не по силам. Если это спасёт мою племянницу, если это подарит покой Рин – я могу быть золотым наполовину.

— А на вторую кем? Земноводным?

— Моя вторая половина – маска красного цвета, и за ней иногда очень удобно прятать всё, что требуется.

* персонаж одноименной пьесы Генрика Ибсена, которого любит почитывать Химчан (в финале «Красной маски» он говорил с Тэяном о «Пер Гюнте»). Гедда Габлер – злобная и ненавидящая почти всё вокруг персона с суицидальными настроениями, ненавидящая мужчин за скучность и трусость, а женщин за саму их сущность.

Семья

Проспект Парк активно начал украшаться к Рождеству, первую ель уже поставили, наряженную и в огнях, но она была в стороне от катка, на который мы с Химом припёрлись поскользить часок. Когда было тепло, то мы прогуливались пешком до парка, но зимой, по морозу, шастать уже не так хочется, и мы полпути проделали на двенадцатом бруклинском автобусе, сохранив силы на то, чтобы кружить по льду рядом друг с другом.

В процессе катания мы то и дело брали перерыв на кофе, в застеклённом кафе, выходившем своими витринами как раз на залитую площадку. Мне очень нравилось забегать с холода в обогреваемое помещение, скидывать шапку, расстёгивать куртку, ждать, когда щёки перестанет пощипывать от мороза, смеяться беззлобно над теми, кто комично падал за окном, вдыхать аромат фастфуда. Короткими эпизодами сыпался мелкий снежок, летая в воздухе и создавая обострённое зимнее настроение, будто это крошились искры с волшебного посоха, заколдовывающие всех кого касались верой в сказки и ожиданием чудес. Чёрно-синее небо, лежавшее над занесенным парком, над не заледеневшим озером, смахивало на черничный пирог, где джем лежал на слое белоснежного крема. Эту наступающую ночь хотелось чувствовать, зачерпнуть ложкой её густоту эмоций, радости, праздника. На льду я выписывала различные фигуры и знаки, а Хим, как и положено мальчику-хулигану, катался по ним, затирая, или мешал мне заканчивать рисунок. Мы в шутку ругались и пихались, отвоёвывая свободное пространство. Он пугал меня, подсекая, и я визжала, думала, что вот-вот упаду. Но муж всегда ловил меня и я, наконец поняв, что он никогда не даст мне упасть, расслабилась и прекратила беспокоить людей вокруг своим громким пищанием.