Онлайн книга «Проклятая Мангазея»
|
Тимошка скривился от таких предложений. И ретиво возразил: — Не городи дуростей, девка! Кого ты собираешься из меня делать? И так ленив не в меру. А ты такое говоришь! И не думай. Можешь брать сколько хочешь, однако работу я не брошу. Все смеяться будут надо мной, дураком. И правильно сделают! — Хорошо, хорошо! Пусть так. Успокойся! Разве нельзя сделать предложение? Не хочешь, так и не надо. А монетки я буду помаленьку брать. Хотя Осип не жадничает и всегда готов дать мне даже рубль серебром. Однажды, ещё в Тобольске года два назад дал мне золотой. Потом мне из уже накопленных сделали манжету. Цепочку Осип отдельно подарил, когда мне исполнилось двадцать один год. Совсем недавно. Я тебе покажу когда-нибудь. Сейчас я её не ношу. — А он знает про нас? — сменив Тимка тему. — Не говорил. Думаю, что если и не знает, то догадывается. — И что? Тебе разве ничего не грозит? Побьёт ещё. Тогда я могу и вступиться! — И не думай! Это ничего не даст. Он же обещал выдать меня замуж. А чем ты плох? Богатства нет, так то дело наживное. И не обязательно жить в богатстве. Можно и малым довольствоваться. Я никогда о роскоши не мечтала. А теперь и подавно. С тобой мне ничего больше не надо. Любить и быть любимой так приятно. Думаю, что это и есть счастье. Раньше я о таком и не помышляла. А вот встретила тебя и сразу поняла, что ты мой суженный. — Что, так просто и поняла? — удивился Тимошка. — Мне ты тоже сразу запала в душу. Или в сердце, — заулыбался Тимошка глупой улыбкой баловня судьбы. — Ты говорила, что твою мать снасильничал атаман Ермака. Как имя его, знаешь? — Когда мать была ещё жива, я ни слова не понимала по-русски. Для меня ваши имена казались трудными. Я и не пыталась их запомнить. Мама мне говорила… — Жаль. Можно было бы попробовать отыскать твою родню. Вот было бы чудо! — Перестань! Мне такого не требуется. Родня! К черту ту родню! Хватит уж! Тимофей впервые видел Ксюшу такой свирепой. С удивлением попробовал успокоить, спросив участливо: — С чего ты так? Тебя так сильно обидели русские? — С них все мои беды и начались. Маму выгнали в такую глушь, что и представить трудно. Потом её смерть, и продажа меня Осипу. Тут мои мытарства закончились вполне благополучно. К этому мужику никаких вопросов. У него я жила просто припеваючи. Почему-то он ко мне благоволил. Даже сейчас он ни разу не спросил о тебе. Словно тебя и нет вовсе. Или что задумал? — А надавить на него можно? Пусть скажет, что у него на уме о тебе. Если на то пошло, к чему ты ему? У него семья, дом, а ты ничего ему дать не сможешь. Он тебя часто имеет, требует? — Вовсе нет, Тима. Не чаще одного раза в месяц. И я не испытываю к нему неприязни. Наоборот, я ему благодарна. Он многому меня научил. Мне хорошо живётся в его доме. Но с тобой готова жить где угодно. Я тебя люблю и это так приятно Тимошке показалось, что Ксюша такая наивная и беззащитная, хотя уже убедился в совершенно обратном. И умом её Господь не обидел. Зато частенько замечал за нею странности. Она вроде бы молится старым туземным божкам, вспоминает Аллаха. А при чем тут Аллах, он так и не узнал. А спросить постеснялся. Сам был, как его называли ещё в монастыре, безбожником. То были враки и в Бога он верил. Воспоминания об Агафье всё реже посещали его голову. Знал, что в доме был страшенный скандал и ругань. Бедную Гапку избил батюшка и тут же намылился покинуть Златокипящую Мангазею. Ходили слухи, что отца Якова понизили в звании. |