Книга Ост-Индский вояж, страница 132 – Константин Волошин

— Хижину мы спалим, — заявил Сафрон, — построим новую и будем тут жить в своё удовольствие. С нас никто брать подати не станет, опасаясь мести белого начальника.

Женщина была грустна, озабочена и молчалива. А Сафрон понял, что она сильно устала после трёхнедельного путешествия по ужасным дорогам в поисках подходящего места.

Денег у него хватило на все покупки, даже несколько монет оставалось на чёрный день. Вскоре он узнал, что милях в ста находится португальская колония и крепость Даман, и что туда можно поехать за покупками.

Вдруг Сафрон понял, что Панарада ждет ребенка и это открытие так обрадовало его, что он тут же заявил, что должен жениться на ней, чтобы ребенок был законнорожденным. Услышав такое, Панарада так испугалась, что лишилась дара речи. А Сафрон ещё спросил:

— Пана, ты почему не общаешься с соседями? Разве так хорошо поступать? Ты живешь затворницей и дальше нашего участка ни шагу!

— Сахиб должен знать, что даже теперь во мне могут узнать нечистую.

— Как это они могут узнать, когда ты отбросила всё, что тебя связывало с твоим дурацким прошлым?

— Это вы, белые люди, ничего не можете узнать, подметить. А у нас всё это легко определяется по незаметным признакам. Эти признаки даже я не могу в полной мере уничтожить в себе. Лучше не настаивай, сахиб!

— Боже! Как всё сложно и глупо, Пана! А как же ребёнок?

— Это такой грех, сахиб, что в голове не укладывается! И я не могу его замолить, меня тотчас признают нечистой…

Но прошло время, Панарада с трудом, но разродилась, и Сафрон стал отцом мальчика, очень красивого и здорового на вид. Он оказался спокойным и почти не плакал, что было так приятно и покойно. Соседи едва сдерживали своё неудовольствие поступком Сафрона, отказавшегося устроить праздник в честь рождения наследника. Он отговаривался безденежьем, что несказанно удивляло деревенских, привыкших считать белого человека самым богатым.

А вскоре Панарада заметила с признаками беспокойства:

— Сахиб, на нас косо посматривают, и вскоре, уверена, нам тут житья не будет. Мне страшно за сына, сахиб.

Сафрон с удивлением смотрел на женщину, с которой так хотел пожениться.

— Почему ты так считаешь, Пана?

— По мелким приметам, сахиб. У нас слишком много возможностей вывести человека на чистую воду, сахиб.

— Пана, ты ни разу не назвала меня по имени. Только сахиб, а это мне совсем не нравится. Что так?

Она опустила голову и промолчала, не удосужившись пояснить такое.

Сына Сафрон решил назвать Николаем, потому что он родился перед днём святого Николая Угодника, а Панарада ничуть не противилась такому странному имени, полагая, что отец вправе назвать по своему усмотрению. Он быстро рос и уже ходил, хотя ему ещё не было года. Николай оказался смышлёным мальчиком, понимал всё, что ему говорили, но отвечал мычанием и жестами. Очень любил играть с животными и птицами, что шастали по двору. Маленькая обезьянка была его лучшим другом, и они почти не расставались, хотя та уж слишком шустрила, и у мальчика не хватало сил и сноровки соперничать с нею в скорости и шалостях.

Начинался период дождей, небо заволокло тучами, часто оно проливалось ливнями, и с гор неслись потоки воды и грязи. Дороги оказались небезопасными.

Как раз в это время к домику Сафрона подошла небольшая толпа односельчан с угрозами и криками, требуя Панараду на расправу. Сафрон вышел к ним и стал расспрашивать причину столь необычного поведения деревенских.