Книга Ост-Индский вояж, страница 133 – Константин Волошин

— Она грязная баба! — орал один беззубый старик, размахивая сухими руками. — Пусть и не показывается на глаза!

— Нечистых у нас нет, и мы не потерпим, чтобы твоя жена здесь жила! — кричал второй, угрожал палкой, на что Сафрон ответил, стараясь не вспылить:

— Кто вам дал право вмешиваться в мои семейные дела? И кто вам сказал, что моя жена нечистая! Глупости все это! Расходитесь по домам и не шумите!

— Мы будем жаловаться радже! Он нашлёт на тебя своих воинов. Уходите!

— Пусть придёт староста. Я с ним поговорю. Послушаю, что он мне скажет.

— Никто не войдёт в дом, где живёт нечистая! Убирайтесь, Аллах вас покарает! Вам нечего делать здесь!

— Аллах не признает ваших каст и обычаев! — ответил Сафрон, вспомнив о религии. — И он покарает вас за самоуправство!

— В Коране ничего не сказано о милости к таким нечистым, значит, мы вправе требовать от вас покинуть нашу деревню! Если через два дня вы не уедете, то мы будем считать вас врагами, и поступим, как с врагами!

— За два дня мы не сможем продать все это, — и Сафрон обвёл рукой свой домик и участок.

— Его у вас все равно никто не купит, неверный, гяур! Нечистый белый враг! Можете не рассчитывать, что найдётся дурак, что заплатит тебе хоть один фанам!

Староста не появился, а вскоре в хижину Сафрона пришёл служитель местного раджи и напрямую заявил, чтобы Сафрон с женой убрался из деревни в два дня.

— И никто не посмеет купить мой участок? — спросил Сафрон, уже теряющий терпение и выдержку.

— Никто, сахиб. Таков обычай, и тут ничего не сделаешь. Раджа, да продлится его жизнь ещё на сто лет, просит вас уступить и не осложнять положение.

— Хорошо, — согласился Сафрон с неохотой. — Я послезавтра уеду. Будь прокляты ваши дурацкие обычаи!

— Я бы не советовал вам, сахиб, такое говорить крестьянам. Они вас не смогут понять. А они сильно возмущены и готовы на всё. Прощайте, и не заставляйте ваших соседей пойти на более серьёзные поступки.

— Проклятье! — выругался Сафрон, понимая, что спорить и что-то доказывать тут бесполезно. — Куда нам податься, когда денег почти нет? У нас всего сотня фанамов осталась. Это очень мало. Наверное, нам придётся поехать ближе к Сурату, и поселиться в самом городе поближе к фактории. Это будет безопаснее.

— Там произойдёт то же самое, сахиб, — печально ответила Панарада.

— Тогда я должен раздобыть побольше денег и поселиться в городе, где живут только белые, а ваши лишь слуги и рабы. Значит, у португальцев. Англичане в этих землях ещё не понастроили своих городов и даже крепостей.

Под дождями и ветрами, двуколка с трудом за три с лишним недели добралась до Сурата. Сафрон упросил Хетчера позволить ему с женой пожить на территории фактории, опасаясь новых выступлений против Панарады.

— Я должен посетить своих друзей, — сказал Сафрон уже на следующий день. — Они должны помочь мне с деньгами, а я потом им отдам. Они и так много для меня делали, но и сейчас, думаю, они не откажут своему другу.

Она грустно, умоляюще смотрела на своего сахиба, возразить не посмела. Сафрон с тоскливым чувством вины и неуверенности, отправился верхом на фактории своих друзей.

Аким встретил друга радостными восклицаниями и тут же заговорил на родном языке, заметив с тоской:

— Боже, Сафронушка! Я так давно не говорю по-своему, что уже, наверное, и что-то не так произношу! Как я рад тебя видеть! А знаешь новость?