Книга Верхние и нижние, страница 73 – Галина Калинкина

— За один рубль, всего за один рубль вы сможете выиграть пятьдесят тысяч!

— О выигрыше узнаёте сразу, на месте!

— Сто билетов счастья!

— Проигрыш не станет для вас грустным событием! Подходите!

Её рвению улыбались и действительно подходили за билетиком аллегри. И делали вид, что не разочарованы, прочитав на обороте «Будьте веселы, не огорчайтесь». А фарфоровая копилка «лоточницы» пополнялась монетами. Агнии не хватало присутствия Таси Голофтеевой, и не столько для помощи, хотя её ловкие руки пригодились бы, чтобы всякую выигранную вещь заворачивать в заготовленную гофрированную бумагу, сколько для дружеской поддержки, для разделения радости от столь успешной торговли и немалой выручки.

Тротуар вдоль улицы и курдонёр Большого дома заполнены экипажами, дрожками и авто, ожидающими прибывших на благотворительный вечер гостей. Вокруг много незнакомых лиц, узнала лишь несколько примелькавшихся из «вертепа» Лампы – возможно, одарённые поэты и писатели, да никому не известные. Поприветствовали два знакомых молодых доктора из Бахрушинской больницы, издалека важно кивнула тётка Макрина, прогуливающаяся со своей приятельницей-провизоршей. Разглядывать людей на виду всегда любопытно, по их мимике, походке, жестам в бальной толпе зачастую можно разгадать характер, натуру. Многие кичатся личным приглашением, возносятся в собственных глазах оттого, что могут показать обойдённым вниманием соседям пригласительный билет и рассказать об устройстве дома хозяев, либо о курьёзном случае во время лотереи и аукциона, либо просто наврать с три короба, если никаких курьёзов не случилось. Есть и другие – люди долга, принимающие участие не чтоб лицом хлопотать, а единственно с объявленной целью – собрать средства на снабжение раненых в лазаретах. А есть третья категория – состоятельных, подчёркнуто скромно одетых, всегда недовольных, прижимистых, обладающих капиталом, но во всяком деле видящих ему угрозу. Эти, как правило, долго приценяются, азартно торгуются за любую мелочь, экономят полкопейки, спорят с продавщицей, как бы юна и миловидна та ни оказалась, и в итоге уходят с пустыми руками, возмущаясь – зачем их вообще потревожили такими пустяками, как лотерея.

Со второго этажа лились звуки скрипки, открывшей аукцион мебели, и доносилось мягкое туше рояльных клавиш. В толпе гостей мелькнуло озабоченное лицо секретаря Евлампии Палны. Огонёк неуверенно взмахнула рукой секретарю, не заметит, и ладно. Но тот заметил и начал пробиваться к её лотку, сдержанно раскланиваясь в стороны. Ртищев угадал в глазах, вечно бросающих вызов, минутную растерянность и предложил помощь. У него довольно ловко получались кулёчки для выигранных предметов. Слаженно действуя, они вдвоём быстро справились с тремя благообразными парами, предъявившими свои лотерейные билеты. И тогда смогли заговорить, сначала отрывисто перебросившись незначительными фразами, потом обсудив, кто из значительных людей города ожидается у молодых Грибовых. Неожиданно Огонёк потребовала:

— Вы не хотели бы ближе узнать мои акварели?

— Чтобы уж точно их не полюбить?

— Полагаете, если лучше разглядите, они разонравятся?

— Не признаю кустарщину.

Замолчали. Но Ртищев тут же исправился:

— Верьте мне, вы когда-нибудь завоюете Париж вслед за Бакстом.