Книга Голое поле, страница 136 – Галина Калинкина

Столь ошеломляющих, переломных событий со страной не мог бы предугадать даже самый мощный визионер, что же говорить об обычном человеке. Хотя Филипп Удов не считал себя обычным, не каждому удается взмыть в небо, попасть в газеты или получить приглашение сняться в фильме. Но недавно произошедшие два события в его собственной судьбе на время заслонили происходящее вокруг.

Москва резко переменилась: из барствующей в нервическую. Течение обыденной жизни на грани паники. Событийность, смена настроений, шли с такой скоростью, что казалось, прежде не знали токов жизни и лишь с началом 1917-го вынужденно ощутили их на вкус. В начале года антивоенные манифестации с плакатами «Долой войну!», потом Путиловский закрыли из-за стачек и митингов, начались бессрочные забастовки. В Петрограде ввели хлебные карточки, Москва ужаснулась и судорожно принялась скупать хлеб, создались перебои. Дума бурлила. Военные перекладывали всякие, большие и малые, решения на Главнокомандующего, саботируя работу. Император смешался, спешно выехал в Могилев, в ставку, оставив столицу, чем, похоже, совершил роковую ошибку. Дела империи шли из рук вон, а газетные новости устаревали, едва выйдя. Каждая из них пригвождала читавшего до того времени, пока не выходила следующая новость, разгромнее предыдущей.

Возможно, вся кутерьма закрутилась с убийства Распутина. Подобного неспокойного, истеричного празднования Нового года, как с 1916-го на 1917-й, и не вспомнить. Столь громкое дело в канун праздника потрясло Петербург, рты раскрыли в Москве и провинции. Слухи винили в преступлении членов императорской фамилии: князя Дмитрия, Ирину Романову, а также и ее супруга Феликса Юсупова. Верилось легко, разбираться недосуг. Февральская революция, манифест об отречении царя, за пять дней отречение двух царей, безмолвие пятнадцати Великих князей, не вступившихся за родственника-монарха, арест Николая Второго в Царском Селе, бесовщина с временщиками, кереновщина, взрывы на железной дороге, захваты типографий, потом всюду слова «советы», «Троцкий», «Ленин», картавая речь над толпою. Восстание юнкеров, побеги на простынях, расстрелы у Петропавловки, сотни жертв. Император – в Тоболе, немцы – в Риге. Есть отчего потерять голову.

Итогом всему понимание: большевики взяли власть. Факт. Запрещенные с революции 1905 года подпольщики нынче верховодят заместо монаршей династии. Кого держаться: советов, Думы, дворянства? И все же одно за другим, два события, затрагивающие личную жизнь, отвернули Филиппа от поглощения новостей. Первое произошло в аэроклубе, куда он сумел под конец 1916 года устроиться на ставку инструктора. Инструктору необязательно самому взмывать в небо, охотнее он брался за обучение рулировать по летному полю и чтение лекций о воздухоплавании. Собственный страх высоты тщательно скрывал от новичков, уча тех на земле, на списанной технике и тренажерах. Пилоты осваивали теорию, матчасть, путевые карты и воздушные маршруты, все, чему когда-то обучался он сам. Жалованье инструктора курса небольшое, но стабильное. Главное, служба в авиаотряде давала защиту от попадания в мобилизационный план. Армия имела двойной комплект военных летчиков и страдала лишь от нехватки аппаратов. «Охотники» вступить в воздухоплавательный флот с некоторых пор призывались лишь при наличии собственного летательного аппарата. Филипп радовался: и с этой стороны безопасно, своего аэроплана у него нет.