Книга Великолепная Софи, страница 85 – Джорджетт Хейер

Пока же он сочинил только первую строчку своего поэтического произведения, но чувствовал, что она сулила большие надежды.

— Когда Сесилия шагает средь колокольчиков цветных… – бормотал он.

— Весьма в каролинском стиле! – отметила мисс Уорэкстон.

Стихи мистер Фовнхоуп всегда писал в подражание, но любил, когда ему об этом напоминали, не больше любого другого поэта, поэтому взял руку своей Сесилии и увел бы ее, не будь мисс Уорэкстон начеку, готовая в любую минуту предотвратить подобное развитие событий. Она с решимостью оставалась подле влюбленных, и теперь счастливой ссылкой на Уильяма Купера успешно переключила внимание мистера Фовнхоупа с Сесилии на себя. Сэр Винсент, находя утешение от скуки в созерцании забавности создавшейся ситуации, был теперь вознагражден за свое ожидание. Сесилия, не имея возможности принять участие в увлекшем их обсуждении (поскольку не слишком увлекалась чтением), начала отставать. Сэр Винсент оказался подле нее и спустя некоторое время своей галантностью добился, что девушка забыла и о своей досаде, и о лесе, в который до этого направлялась. Он заметил, что, как бы глубоко он ни восхищался интеллектом мисс Уорэкстон, этот разговор действовал на него угнетающе.

— Лесная чаща и ученые педантки, – добавил он, – ухудшают мое состояние духа.

Кроме того, по его мнению, земля еще не просохла и, естественно, не казалась ему слишком уж пригодной для прогулок утонченно воспитанной юной леди. Вместо этого сэр Винсент повел Сесилию на осмотр голубятни, а так как он отличался особым даром в искусстве флирта, а она красотой, это небольшое развлечение оказалось приятным им обоим, и они превосходно провели вдвоем все то время, которое могло бы обернуться унылым часом для обоих.

В это же время Софи с Хьюбертом гуляли по дорожкам, обсаженным кустарником. Она не могла не заметить, что все предыдущие несколько дней он то преувеличенно веселился, то переживал припадки гнетущей депрессии. Она говорила на эту тему с Сесилией, правда, Сесилия лишь отметила, что Хьюберт всегда отличался резкими переменами настроения, и, судя по всему, была не склонна вообще много думать об этом.

Но Софи не умела спокойно наблюдать за людьми, оказавшимися во власти переживаний, и при этом не поддаться желанию немедленно выявить причину этих переживаний и, по возможности, устранить ее. Девушка сочла установившиеся между ней и кузеном отношения достаточно теплыми, чтобы рискнуть завести разговор на эту тему, и так оно в действительности и было, и, хотя нельзя сказать, что Хьюберт полностью доверился ей, он не стал, как она все же опасалась, недовольно взбрыкивать или уходить от ее расспросов.

— Да, – признался он, – я немного взволнован, но это вовсе не такая большая проблема, и я предполагаю разрешить все вопросы буквально за несколько дней.

Софи, взяв направление к уединенной скамейке, заставила его присесть подле нее. Рисуя фигурки кончиком своего зонтика, она сказала:

— Если дело в деньгах – как это ни противно, все проблемы, как правило, из-за них, проклятых! – и ты предпочитаешь не обращаться к своему папе по этому поводу, полагаю, я могла бы помочь тебе.

— Как было бы хорошо, если бы я мог обратиться к отцу! – воскликнул Хьюберт. – Он вообще-то и сам на мели. Но все же дьявольски неприятно, если задуматься, что, когда я единственный раз обратился к нему за помощью, он впал в жуткую ярость, хуже, чем Чарльз!