Книга Великолепная Софи, страница 8 – Джорджетт Хейер

— Вот так так! – Сэр Гораций расхохотался. – Ну и ну, так этот малый умудрился подхватить детскую болезнь, как раз когда задумал жениться!

— Право, Гораций, я должна заметить, ты слишком несправедлив. Как можно говорить подобные вещи, ведь от него тут ничего не зависело. Ужас, да и только! Больше того, это так некстати. Не сомневаюсь, если бы у него было время привязать к себе Сесилию… А он непременно бы этого добился, поскольку у него отличный нрав, не говоря уже о манерах и умении ухаживать. В этом его не превзойти! Но девочки такие глупенькие, они вбивают себе в голову всякие романтические представления, помимо невесть откуда взявшихся симпатий. Правда, я счастлива сознавать, что Сесилия не из числа ужасных современных барышень, и она, без сомнения, станет руководствоваться только мнением ее родителей. Но никак нельзя отрицать: эта свинка у Чарлбери так не вовремя!

— И кто же эта невесть откуда взявшаяся симпатия мисс Сесилии? – Сэр Гораций, еще раз открывая табакерку, многозначительно посмотрел на сестру.

Леди Омберсли знала, что ее старший сын рекомендовал бы ей проявить сдержанность и не слишком распространяться на эту тему, но желание отвести душу в общении с братом оказалось слишком сильным, чтобы ему противиться.

— Ты же никому не расскажешь, правда, Гораций, я знаю. Дело в том, что глупышка вообразила себя влюбленной в Огастуса Фовнхоупа!

— Одного из мальчишек Латтерворта? – уточнил сэр Гораций. – Должен отметить, я бы не посчитал его приемлемой партией.

— Боже упаси, и не произноси ничего подобного! Младший сын, у него ни малейших видов не будущее! Но он – поэт.

— Очень опасно, – согласился сэр Гораций. – Не думаю, что я когда-либо видел парня. Каков он из себя?

— Красавец! – сказала леди Омберсли с отчаянием в голосе.

— Неужели в стиле лорда Байрона? За тем повесой немало всякого понабралось.

— О, ни в коей мере. Я имею в виду, он столь же чист, как и сама Сесилия, и он не хромает. И хотя его стихи очень милы и изданы в переплете и на белой веленевой бумаге, но их, похоже, не слишком хорошо покупают. Ну, я хочу сказать… он вовсе не лорд Байрон. Это кажется до обидного несправедливым, поскольку, как я полагаю, печать стоит немало денег, а ему (или, скорее, леди Латтерворт) пришлось взять на себя все расходы, как я слышала.

— Теперь-то я припоминаю, – проговорил сэр Гораций, – я знаю, о ком речь. Он приезжал со Стюартом в Брюссель в прошлом году. Послушайся моего совета, Лиззи, как можно скорее выдавай Сесилию за Чарлбери!

— Правильно, я так бы и сделала, вот только… То есть, естественно, я бы не стала принуждать ее, если бы видела, что он ей неприятен. Но пойми, Гораций, сейчас я бессильна. Я ничего не могу изменить, пока он в постели и не прошла эта его свинка.

Сэр Гораций покачал головой.

— Тогда она выскочит замуж за поэта.

— Не говори так! Чарльз считает, мне следует проявить благоразумие и не вывозить Сесилию в те места, где она непременно встретится с Огастусом, и из-за этого мы тоже вынуждены ограничивать общение. Скажу тебе, из всех причин – эта самая щекотливая! Ну, в самом деле, иногда мне кажется, было бы несравненно проще, если бы этот негодник был для нас не просто нежелательным женихом, а кем-то до крайности… Ну охотником за приданным, или сыном какого-нибудь торговца, или кем-то еще в таком же духе. Тогда я с легкостью отказала бы ему от дома и запретила Сесилии разговаривать с ним и танцевать с ним, впрочем, этого бы вовсе не пришлось запрещать, поскольку мы никогда не встречались бы с ним в приличном обществе. Но Фовнхоупы… Фовнхоупы, естественно, встречаются с нами повсюду. Нет ничего досаднее этого! И хотя я вижу, как Чарльз всем своим видом демонстрирует Огастусу возмущение его поведением, даже мой сын признает неуместным слишком явно отвергать мальчика, иначе можно ведь и всю семью оскорбить. Алмирия Латтерворт одна из моих самых старинных приятельниц!