Книга Великолепная Софи, страница 62 – Джорджетт Хейер

— Ну и что? – спросила Софи.

— Да, это правда, мы немного отстали от Адди, ведь невозможно же вести разумную беседу, когда дети все время болтают без умолку. Но она все время оставалась рядом, и мы меньше всего стремились уединиться на укромной дорожке, разве только мы выбирали не самые людные из них, но Адди все время оставалась в поле нашего зрения, так что это ничего не значит. Но утверждать, что я тайно встречалась с Огастусом! Как это зло и несправедливо! Можно подумать, он какой-то отвратительный авантюрист, а не тот, кого я давно и хорошо знаю. Всю мою жизнь, разве этого мало! Почему бы это ему не гулять в парке? А если он гуляет в парке и мы встретились, ради бога, почему мне нельзя говорить с ним?

— Нет никаких причин для этого. И эта возмутительная девица распекала тебя?

— Не столько меня, сколько бедняжку Адди. Адди в отчаянии, поскольку Юджиния, кажется, сказанула, будто Адди не оправдала маминого доверия и поощряла мои тайные свидания. Она вела себя со мной очень гнусно, но не посмела слишком уж много мне наговорить, ведь Огастус был рядом. Вот поэтому она и вынудила меня пойти с нею и велела Альфреду подать мне руку, и я чувствовала себя запачканной, Софи, запачканной!

— Любая бы на твоем месте чувствовала себя так же, если бы ей пришлось взять под руку Альфреда, – согласилась Софи.

— Не поэтому! Это все из-за Юджинии! Как если бы она застала меня за чем-то позорным! И это еще не самое худшее! Чарльз катается здесь, и прямо перед твоим появлением он проехал мимо нас уже с Юджинией, усевшейся рядом с ним. Он так холодно посмотрел на меня! Будь уверена, она рассказала ему все, и теперь он кипит от ярости из-за меня и, скорее всего, станет влиять на маму, и все кончится совсем ужасно!

— Нет, ничего не случится, – хладнокровно заверила ее Софи. – По правде говоря, я не удивлюсь, если все это не удастся обернуть в лучшую сторону. Я не могу объяснять тебе все теперь, но прошу тебя, Сеси, не волнуйся ты так. В этом никакой надобности, ручаюсь тебе, совершенно никакой! Очень даже может быть, Чарльз ни слова не скажет тебе.

Сесилия посмотрела на кузину недоверчивым взглядом.

— Чарльз – и не скажет ни слова! Да ты его не знаешь! Он напоминал грозовую тучу!

— Не сомневаюсь, так оно и есть; он очень часто такой, а ты – такая глупышка и простофиля, ну зачем ты тут же трясешься и дрожишь, словно бланманже. Сейчас я высажу тебя, ты присоединишься к бедной маленькой Адди, и вы продолжите вашу прогулку. Я отправлюсь домой, где, и я в этом абсолютно уверена, найду твоего братца, поскольку мы с тобой уже объехали весь парк и нигде не заметили никаких признаков его экипажа, а я знаю, что он возвратится на Баркли-сквер, поскольку слышала, как он упоминал в разговоре с дядей какого-то человека по имени Экингтон, который заглянет туда в пять часов.

— Это папин доверенный, – безжизненно произнесла Сесилия. – И я не могу взять в толк, милая Софи, какое это имеет значение, будет ли Чарльз дома или нет, когда ты туда приедешь, поскольку он не станет говорить с тобой ни о чем, с чего бы это ему говорить с тобой?!

— Ох, как раз наоборот! – парировала Софи. – Не сомневайся, к тому времени он уже убедит самого себя, что все произошло только по моей вине, от начала и до конца! Кроме того, он разъярен тем, что я купила этот умопомрачительный фаэтон без его помощи; да, еще злится на меня за то, что я сама сняла для себя конюшню. Да он, должно быть, ждет не дождется моего возвращения домой, где может выяснять со мной отношения, не опасаясь, что его в любую минуту прервут. Бедняга! Думаю, мне стоит высадить тебя сейчас же, Сеси.