Книга Великолепная Софи, страница 19 – Джорджетт Хейер

К ее большому облегчению, он, казалось, примирился с неизбежностью обязательно организовать по крайней мере один скромный вечер в честь приезда Софии, но он настоятельно советовал матери не утруждать себя и не погружаться в хлопоты по поискам подходящего мужа для племянницы.

— И почему мой дядя допустил это? Моя кузина до сих пор не вышла замуж, хотя ей уже… двадцать, не так ли?.. Сам-то он ничего не предпринимал в этом направлении – и вдруг неожиданно ему приходит в голову мысль убедить тебя энергично взяться за это дело. Честно говоря, подобная ситуация выше моего понимания.

— Да, подобная ситуация кажется странной, – согласилась леди Омберсли. – Но, видишь ли, полагаю, он просто не задумывался, как летит время. Двадцать! Да ведь она почти уже и засиделась! Должна заметить, Гораций повел себя крайне небрежно. Уверена, ему это не составило бы никакого труда, при таком-то вполне приличном наследстве. Даже если она и совершенно невзрачная девочка, а я даже на секунду предположить не могу, что она может оказаться совсем уж невзрачной, поскольку ты должен признать, Гораций – мужчина красивый, ну и бедняжка Марианна была очень хороша, хотя, скорее всего, ты ее и не можешь помнить. Так вот, пусть она в самом деле невзрачна с виду, и тогда легче легкого устроить приличную партию для нее.

— Ничего сложного, сударыня, но все же вам лучше бы предоставить решение этого вопроса моему дяде.

На этом их беседа прервалась, так как в тот момент появилась компания обитателей классной комнаты, в сопровождении мисс Аддербери, маленькой, напоминавшей серую мышку, женщины, давным-давно, когда еще Чарльза и Марию признали достаточно взрослыми, чтобы освободить их от ревностных забот нянюшки, взявшей на себя ответственность за воспитание многочисленных отпрысков леди и лорда Омберсли.

Можно было бы предположить, что двадцатилетнее пребывание в семье, под покровительством мягкосердечной хозяйки, всегда сопровождаемое теплой привязанностью своих учеников, давно поубавило ревностность и усердие мисс Аддербери, но оно не уменьшилось с годами. Даже все ее достоинства, и это включительно, помимо достаточного знания латыни, позволявшего ей готовить маленьких мальчиков к школе, умелое использование глобусов, искусное и основательное владение теорией музыки, достаточное мастерство в игре на фортепиано и арфе, способное удовлетворить все (кроме разве на редкость придирчивых) вкусы, и значительный талант в правильном применении акварели не позволяли ей ни входить в гостиную без внутреннего трепета, ни разговаривать со своими хозяевами на равных. Те из учеников мисс Аддербери, кто вырос и вышел из-под ее опеки, находили застенчивость своей бывшей гувернантки, как и ее страстное желание угодить всем чересчур утомительными, но и они никогда не забывали ее доброту к ним в годы их пребывания в классной комнате и всегда обращались с мисс Аддербери больше чем просто любезно. Вот и сейчас Сесилия улыбнулась ей, а Чарльз поинтересовался: «Ну, Адди, и как вы поживаете сегодня?» И эти, пусть небольшие, знаки внимания заставили ее порозоветь от удовольствия и запнуться при ответе.

Подопечных у мисс Аддербери теперь оставалось только трое, так как Теодора, самого младшего из сыновей Омберсли, недавно отправили учиться в Итон.