Книга Грёзы ангела, страница 39 – Татьяна Ренсинк

— Папенька, пожалуйста, – подошла к нему примчавшаяся следом Оделия и дёрнула за руку. – Уйдём. Не мешай им. Верочка только счастье обрела! Только мечты её исполняться начали!

— Больше всех в жизни нас обманывают именно мечты, – недовольно высказался он, но послушно вернулся с дочерью в дом.

Оставшиеся Фредерик с Верой в смущении и молчаливости, но не отпуская руки друг от друга, медленно побрели дальше. Всё казалось радужным обоим, пока пара проходящих мимо подростков не стала смеяться и указывать на выглядывающую из-под манто Веры жёлтую полосу платья:

— Смотри! Жрица любви!... Наверняка и билет жёлтый имеется!

— Что? – остановился Фредерик, дёрнувшись следом за ними, чтобы потребовать объяснений и прощения, но Вера остановила:

— Не страшно! Оставьте, умоляю!... Я люблю жёлтый цвет и ношу платья, где хоть немного есть жёлтого. Абсолютно жёлтого цвета носить будет невозможно. Многие обращают внимание и сразу считают, что... жрица любви,... как сказали эти молодые люди.

— Как они смеют?! – возмутился Фредерик.

— Дело в том, что у таких девиц есть специальный жёлтый билет... Да и указ однажды был издан, чтобы те носили жёлтые платья.

— Ужасное унижение, – не мог пока ещё прийти в себя Фредерик, а в мыслях пронеслось: «Была б ты со мною, там бы свободно носила всё, что тебе нравится... Стоп! Что это я?... Уже не только говорю по-русски, но и мыслю... Да зачем скрывать? Мила она мне... Дорога...»

Вскоре они уже ели вкусное мороженое с бисквитом и любовались красотою огромного города. Фредерик смотрел на Веру, будто в последний раз, будто завтра жизнь закончится, и всё это счастье рассеется, словно туман над величественной рекой Невой. Да, даже в столь туманный осенний день Нева всё равно виделась королевской, а всё вокруг – мизерным...

— Это гордость Петербурга, – молвила Вера, видя, как её возлюбленный любуется рекой и видом вокруг.

— Столь огромный сосуд, широкий,... наполнен до краёв водой! – восхитился он.

— И она постоянно грозит вылиться за пределы, – добавила Вера.

— И как же вам не страшно жить в подобном месте? – прищурился Фредерик и игриво взглянул. – Вы плавать умеете?

— Нет, – хихикнула Вера. – А вы научились?

— Да, знаете ли. Родители позаботились, – засмеялся Фредерик.

— Тогда вам здесь утонуть не грозит, – вздохнула Вера с улыбкой, отвечая так же шутливо, как и он.

— Ах, и всё же, Венеция, или даже Амстердам мне кажутся гораздо более защищёнными от моря, чем Петербург. Однако, хочу похвалить великого Петра, что он жертвовал всем ради будущности.

— Простые люди до сих пор живут с верой во славу потомков, – добавила Вера.

— В этом есть нечто благородное. Оттого мне здесь и по душе. Чувствуется бескорыстное, чистое, поэтическое даже, – вновь любовался ею Фредерик.

— Мне приятно, что вам нравится в России, – заблестели её глаза слезами нежности.

— Мне нравится подле вас... А вокруг... К сожалению, как и во многих других странах, безупречная верность да абсолютная честность не спасают от заключения в крепости, – тихо говорил Фредерик.

— Вам что-то угрожает? – забеспокоилась Вера уже не на шутку.

— Полагаю, я должен вернуть то, что получил, господину Гебгардт, – отправился дальше в медленную прогулку с ней Фредерик. – Я бы мог отдать медальон и деньги вам, но это будет трусостью. Поэтому постараюсь вернуться с тем добром, поговорить с ним сам. Уверен, он знает, кто я и как я выгляжу.