Книга По праву крови, страница 90 – Кирилл Малышев

Юрта наполнилась гоготом и улюлюканьем.

Олег осторожно оглянулся, не понимая, что именно в его словах вызвало такую реакцию.

А затем хан, довольно крякнув, вскинул ладонь.

Гул в зале тут же стих.

— Шер чегем иш турук? – произнёс он, сузив глаза. – Иш барык, йек рудан. Поч комен и кюрюм, барык!

Лицо Роговолда оставалось непроницаемым. Он медленно поглаживал бороду, не спуская немигающего взгляда с племянника.

Тулускай, растянув губы в улыбке, перевёл:

— Великий хан сказал: «О каком договоре ты говоришь? Ты мне слуга, а не союзник. Раб. Опустись на колени и умоляй».

Олег не поверил своим ушам.

Умолять? Ему? Потомку Изяслава Завоевателя?

В груди вспыхнуло жгучее пламя. Дыхание стало тяжёлым и горячим.

Ладони сами собой сжались в кулаки, ногти впились в покрытую мозолями кожу.

Княжич молча, с ненавистью посмотрел на Угулдая. Хан поймал этот взгляд и усмехнулся, обо всём догадавшись.

Степной владыка спокойно поднял кубок, сделал большой глоток и, утерев губы рукавом, небрежно бросил:

— Поч комен, юч барык!

— На колени, ничтожный слуга, – уже откровенно насмехаясь, повторил Тулускай.

В зале вновь раздался смех.

Лицо Олега запылало. По затылку побежали мурашки.

В памяти всплыли сцены из детства – пьяные бояре, глумящиеся над его отцом. Их презрительные выкрики, грубые, наполненные самодовольством лица.

Княжич сжал кулаки так сильно, что ногти распороли внутреннюю часть ладони.

«Дай мне сил вынести унижение, Владыка…» – мысленно взмолился он, пытаясь сохранить самообладание.

Зубы скрипнули.

Медленно, под насмешки пирующих, он опустился на одно колено.

Угулдай, лениво склонив голову набок, внимательно смерил просителя взглядом, подперев могучей рукой подбородок. Затем резко, с прытью, присущей молодому человеку, поднялся.

Рост у него был впечатляющим – почти на голову выше Олега. К тому же, он был куда шире в плечах.

Вальяжно, с явным удовольствием, хан двинулся к краю помоста. Под тяжестью его шагов доски жалобно скрипели, прогибаясь. Он остановился у самого края, возвышаясь над Олегом.

— Боз поч, йек сич, – презрительно прорычал Угулдай, глядя на княжича сверху вниз. – Юр кюрюм.

Улюлюканье за столами усилилось.

— На оба колена, не на одно, светлый княжич. И умоляй, – будто из другого мира донёсся вкрадчивый голос переводчика.

Мужчина почувствовал, как его лицо заливает жар. Глаза от испытываемой им ярости, смешанной с унижением, начали слезиться. В памяти всплыло лицо Весемира.

«Вспомни, зачем мы приехали сюда…»

Превозмогая себя, под гогот пьяной толпы, княжич медленно, будто тело перестало ему подчиняться, опустился на оба колена.

Подняв лицо, он встретился взглядом с Угулдаем.

Голос прозвучал хрипло, сдавленно, едва слышно.

— Молю… великого… хана… о… д-дозволении.

Слова застревали во рту, комом вставали в горле.

И только сейчас, вблизи, сквозь выступившие слёзы, Олег заметил, что один глаз владыки Степи скрывает непроницаемое сизое бельмо, придававшее ему зловещий, почти бесовский облик.

Роговолд молчал. Он по-прежнему невозмутимо поглаживал густую, коротко подстриженную бороду на тонком лице, бесстрастно наблюдая за происходящим.

Тулускай поклонился, передавая хану слова княжича.

Угулдай снова усмехнулся. Взмахом ладони велел подняться. Медленно, не спеша, он вернулся на золотой трон. Что-то сказал Тулускаю, но Олег почти не слышал его голоса. Уши заложило, голову будто окутал густой туман.