Книга По праву крови, страница 49 – Кирилл Малышев

— Не знаю, как сказать. Отец болеет, мать ходить к нему не велит. Много дней уже не видел его.

— Ничего, брат, поправится – увидитесь.

Ярополк печально опустил глаза.

— Не поправится, – неожиданно серьёзно заявил он. – Не видел его никто давно. Ни я, ни Димка. Он вообще ничего не видал. Молится только. А Иваська говорил, служки шепчутся, что отцу совсем худо. Я около его палат ночью однажды ходил. Там стражники – хуже некуда, спят до самого утра. Так даже у дверей там запах как от мертвого. Неприятный такой. Иваська мне однажды дохлую крысу показывал. Она так же пахла.

Олег хмуро сдвинул брови.

— Ты погоди выводы-то делать. Одному Зарогу известно, как пойдет, – мрачно проговорил Олег. – Ты сам как, держишься?

— Да так… Поначалу плакал много, – искренне ответил Ярополк, продолжая с хрустом жевать яблоко. – Страшно было, ночью особенно. Он ведь раньше громко кричал, изо всех комнат было слышно, а уж потом тише стало. Все ревели. Потом, как месяц прошёл, примирились, привыкли. Сейчас даже не знаю. Уже и зарев минул, и рюен. Я к его опочивальне не хожу. Днём стража по Тимофееву повелению гоняет меня, да и коли стоны услышу – потом спать не могу, сны страшные снятся. Мать тоже сначала плакала, потом почти перестала из покоев выходить, разве что если нашкодит кто.

— Тимофей Игоревич повелевает княжескими стражниками?

— Да! Он тут главный у нас теперь. Мать слушается его, всё повторяет, что он у нас один помощник остался. Димка говорит, что Зарог ещё. Короче, два помощника – Зарог и Тимофей Игоревич, непонятно только, кто главнее.

— А мать что?

— Да ничего. С Димкой с утра до ночи молятся. Как отец совсем плохой стал – затворились оба в покоях и с колен не встают. Даже поесть не выходят. Не интересно ей ничего стало. Говорю же – Тимофей главный теперь.

Олег, нахмурившись, прошёл по комнате и сел на кровать напротив Ярополка.

— А чего же ты, братец, по темноте-то ходишь? Ночью нужно спать.

— Днём, Олежа, нынче не поиграешь вдоволь. Тимофей Игоревич, опять же, не велит, слышал я как он матери говорил. – Ярополк сделал серьёзное лицо и, стараясь повторить манеру посадника, пробасил: – Детей из палат не пускать, чтобы они не понарассказывали всякого, а то мигом слухи по Радограду полетят, а нам потом расхлёбывай!

Олег нахмурился. Посадник и тут княжеской семье препоны ставит. Ну ничего, скоро он напомнит ему, кто есть кто в Радограде.

— И часто Тимофей Игоревич нынче заходит?

— Часто. Каждый день. И новый голова стражи с ним, как собачонка. Как его…

— Ростислав, – подсказал Олег.

— Да! Точно. Ростислав, – согласился Ярополк. – Вместе приходят. Сначала к отцу идут, потом к матери. Потом могут к Захару зайти. А Ростислав этот стражу выставляет да велит, как службу нести.

— И что велит? – Олег внимательно слушал брата.

— Всякое. Не пущать, доклад держать и всякое другое. – Ярополк доел яблоко и бросил огрызок на блюдо. – В строгости живём. Ну ничего, наконец-то ты, брат, вернулся, теперь-то всё по-другому будет. Покажем им теперь!

И, улыбнувшись, тихо добавил, сложив руки на коленях:

— Очень я тебя ждал. Дождался вот.

Олег виновато, будто стыдясь того, что должен сказать, опустил голову. Затем, глубоко вздохнул и, глядя на свои ладони, негромко произнёс:

— Уеду я завтра, братец. В Степь нужно отправиться.