Книга Тень ворона, страница 90 – Анастасия Дёмина

Иван кивнул, и все отступили на пару шагов, освобождая перед ним место. Опал, схватив зубами поводья Смирного, оттянул его в сторону, чтобы не мешать.

Стараясь не поддаться волнению, Иван медленно обвел большим пальцем все линии звезды, после чего опустился на одно колено и положил оберег на землю. Несколько мгновений было тихо, затем почва под серебряным диском пошла волной и начала подниматься, образовав плоский холмик шириной с полсажени, а сам оберег растекся по нему тонкими струйками серебра, образовав узорчатые дверцы без ручек.

Колояр двинулся к Ивану, на ходу доставая из ножен на поясе ножик. Когда Иван с сомнением глянул на острое лезвие, Старейшина воронов закатил глаза к небу.

— Вот объясните мне, почему, когда вы режетесь, упражняетесь с тем же мечом, вы и ухом не ведете, а как только вам говоришь, что нужно уколоть палец, так вы сразу начинаете изображать из себя томных барышень?

Иван недовольно насупился, но подставил ладонь.

Колояр быстро кольнул острием подушечку его указательного пальца и кивнул на холмик.

Иван вытянул руку и с замиранием сердца смотрел, как с кончика пальца срывается алая капля и падает на выпуклый узор одной из дверец. Тотчас они засияли изнутри слепящим белым светом, затмившим само солнце, а когда он погас, дверцы со звонким щелчком отворились.

К тому моменту уже и остальные Старейшины вместе с птичьими братьями и Опалом подошли к холмику и, ведомые жгучим любопытством, вместе с Иваном и Колояром заглянули внутрь. Там лежала какая-то белая ткань.

Озадаченно нахмурившись, Иван наклонился, осторожно подхватил почти невесомый сверток, и он распался у него в руках, оказавшись рубахой. Очень красивой и ладной, из белоснежных нитей и с красивой красной вязью на вороте и по низу, но… самой обычной на вид рубахой.

— О-о! – выдохнул вдруг Зоран, и Иван вопросительно на него посмотрел. Заметив его недоумение, Старейшина пояснил: – Хранилище вняло твоим благим целям, Иван, раз решило одарить тебя чудесной рубашкой.

— Чудесной рубашкой? – недоуменно переспросил он.

— В ней тебе никакое оружие, никакие кулаки не страшны, наденешь ее – и тебя никто не осилит. Любой, кто желает тебе зла, даже коснуться тебя не сможет.

Леня присвистнул и покосился на стоящий рядом открытый сундук.

— И никакой кольчуги с доспехами не надо.

Иван воззрился на волшебный дар, не веря своей удаче.

— Так в ней…

— Тебя и целое войско не одолеет, – договорил Колояр, и от Ивана не укрылось, как плечи Старейшины при этих словах обмякли, будто с них разом спал великий груз.

Сердце Ивана дрогнуло: как бы Колояр ни старался это скрыть, в душе Старейшина безумно за него переживал и боялся, что бывший ученик окажется сильнее Ивана. Но с этой чудесной рубашкой этот страх, что Роня убьет еще кого-то, ему близкого, а он не сможет этому помешать, наконец его отпустил. Тронутый его заботой, Иван решился сказать то, что давно вертелось у него на языке, но он молчал, не желая попасть учителю в немилость:

— Старейшина Колояр… возьмите Дарко себе в ученики.

До его ушей донеслось несколько судорожных вдохов, и все вокруг резко повернулись к нему, но Иван смотрел только на Колояра. По лицу Старейшины воронов прошла волна, сменившись угрюмой маской.

— Вы же знаете, что он об этом мечтает, – настаивал Иван, – а главное, никто другой не справится с этим лучше него. Птичий дом затевался, чтобы будущие Старейшины сроднились, живя сообща, и служили в будущем своему народу и царю, как настоящие братья, но Савва уже прошел Посвящение и уехал, а Лене, по-хорошему, остался всего год, еще немного промедления, и для вашего ученика жизнь в Птичьем доме будет сродни одиночной ссылке. Я не могу заставить вас перестать винить себя из-за того, что случилось с Роней, но вы не можете позволить ему портить будущее Дарко и всего Гнездовья!