Книга Тень ворона, страница 38 – Анастасия Дёмина

— Вот и все. Ложись, не утруждай раненую ногу. Еще раз прости, я не хотел зла.

Конь тряхнул волнистой гривой и, подмяв под себя ноги, тяжело лег на сено. Повязка на его задней ноге спустилась почти до сустава, но Иван тут ничем не мог ему помочь, лишь убедился на расстоянии, что жеребец за всеми этими волнениями не содрал корочку и она не блестит от свежей крови. Вообще рана выглядела поверхностной ссадиной и, не считая боли и неудобства, явно не мешала жеребцу двигаться.

Иван, попрощавшись с конем, вышел из конюшни и плотно закрыл двери. Постояв перед ними несколько секунд, обдумывая случившееся, он растерянно покачал головой и побрел к избе.

В прохладе ее деревянных стен он, морщась от боли, стянул с себя рубаху и осмотрел ушибленную грудь. Расплывающаяся по ней краснота вскоре обещала смениться фиолетовыми полукружьями подков, которые еще через пару дней расцветут синими и желтыми разводами. Сетуя на себя за глупость, Иван еще раз, уже более тщательно, ощупал каждое ребро, но, успокоенный, что под его пальцами ничего не хрустело и не двигалось так, как не положено, натянул назад рубаху и прилег на скамейку.

Удар коня во многом его отрезвил, и теперь Ивану стало боязно: что, если Коля узнает о случившемся? Что, если он погонит его, да еще и разнесет на всю округу, что Ивану нельзя верить? Как он тогда убедит местных помочь ему?

Он бы, наверное, еще долго так пролежал, глядя в потолок и коря себя за безрассудство, но вдруг слух уловил быстрые шаги. Иван едва успел сесть, когда в сени заскочил Воробушек, прижимающий к груди большой сверток.

— О, ты здесь! – воскликнул он, заметив через открытую дверь Ивана, и свернул в избу. – Я тебе свежей одежды принес, а то ты все в одной рубахе ходишь, нехорошо! Мне мама Саввы дала, сказала, ему все равно пока без нужды, а вы с ним одного роста, может, Савва даже чуть пониже будет, ты такой высокий!

Он выпалил это как на духу, и Иван заморгал, пытаясь разобраться в услышанном.

— Савва? – первым вырвалось у него.

— Ой, ну, сейчас он уже не Савва, конечно, – затараторил дальше Воробушек, плюхаясь на другой конец скамьи и кладя между ними сверток. – Но его все по старой памяти еще так зовут, так что это не беда. Вот вернется он со своего учения в столице, тогда придется заново привыкать.

— Привыкать к чему? – не понял Иван.

— К его новому имени, – ответил Воробушек. Должно быть, у Ивана на лице было написано полнейшее недоумение, потому что рыжий мальчик наклонил набок голову, совсем как птичка. – У вас там, по Ту Сторону, не так? – спросил он. И тут же сам себе ответил: – Хотя нам говорили, что у вас там нет таких как мы, поэтому, наверное, и Посвящения нет.

— Посвящения? – переспросил Иван.

— В будущих Старейшин. – Воробушек обвел рукой избу. – Мы живем здесь, потому что Старейшины выбрали нас себе в ученики, чтобы в будущем мы заняли их место и продолжили мудро руководить птичьим народом. Это огромная честь и большая ответственность. – Он горделиво выпятил худую грудь.

— И Старейшины получают новые имена? – пытался разобраться Иван.

— После Посвящения, когда нас признают взрослыми и закончившими основное учение, – закивал Воробушек. – Но это не значит, что мы сразу же станем Старейшинами, вовсе нет, это случится лишь через много-много лет… – Он задумался. – Ну, если, конечно, какая беда не случится с кем-то из Старейшин, но обычно они уступают свой пост ближе к старости, когда уже не могут обращаться или просто понимают, что пора.