Книга Мальн. Духи и Жертвы, страница 124 – Мира Салье

Кристан сглотнул и едва заметно кивнул.

— Я не слышу! – Стейн отвесил ему еще один подзатыльник.

Кристан нахмурился и потер ушибленное место.

— Да понял я, дядя, понял.

— Вставайте. – Он махнул сыновьям Алвиса. – И вино захватите.

Стейн поплелся к двери и у выхода столкнулся с Гелиеном. Тот вопросительно приподнял брови.

— Удачи, – подмигнул Стейн. – О, а это я заберу. – И выхватил из рук друга полный графин с вином.

Гелиен

Он в растерянности уставился на сына. Кристан по-прежнему сидел за столом и разглядывал остатки вина в бокале.

Понимая, что Кристан не желает его видеть, Гелиен потянулся к дверной ручке, как вдруг услышал голос:

— Хочешь знать, за что я тебя ненавижу?

— Очень, – практически прошептал Гелиен.

Холодный, безразличный взгляд Кристана не дрогнул, но на шее дернулась жилка.

— Когда я понял, кем являюсь на самом деле, то вначале обрадовался. Это ведь все объясняло: не только мои силы, но и то, почему, просыпаясь от кошмаров, я оказывался в комнате тети Арэи или в покоях, где, как выяснилось, находился наш король.

Конечно, их всех преследовали свои собственные кошмары, но слышать подобное от сына было нелегко.

— Какие кошмары тебя мучают?

— Всегда один и тот же: священная река, ослепительный белый свет и боль. Просто нестерпимая боль, – ответил Кристан сухим голосом, но ему не удалось сдержать заколотившееся от своих же слов сердце.

Гелиен видел этот кошмар. Осколок прошлого Мануса Мальнсена.

Очевидно, в Кристане просыпался дар предвиденья. У Гелиена все начиналось точно так же: со снов, кошмаров и оборванных неясных вспышек. Но что, если Кристану снилось вовсе не прошлое, а будущее?

Гелиену стало страшно. И он постарался сейчас об этом не думать.

— После того как я в первый раз оказался рядом с тобой, – продолжил Кристан, – я начал подслушивать разговоры родителей и узнал правду. Я люблю Алвиса и Свею, но связь, непреодолимое притяжение, которые я чувствую к вам, – это нечто иное. Сначала я был горд носить твою фамилию, зваться, пусть и про себя, Мальнсеном, но потом выяснилось, что последует за этой фамилией. Проклятие, моя судьба. Я часами сидел в той комнате и смотрел на тебя. Пытался быть храбрым, говорил себе, что таким образом спасу свой народ, родителей, братьев, но с каждым годом мне становилось все страшнее. Я возненавидел эту фамилию, возненавидел мальна, лежащего в той комнате и подарившего мне жизнь, чтобы духи потом… – Его голос все-таки дрогнул. – Я не понимал почему. Почему я должен жертвовать собой?

Гелиен ощутил невероятную тяжесть в груди. Он мучительно боролся с тем, чтобы не вскочить на ноги и не обнять сына, но знал, что этим лишь отпугнет его.

— Зачем ты на самом деле разбудил меня?

— Чтобы ты сказал, каково это – жертвовать собой, – без промедления ответил Кристан.

Ошеломленный, Гелиен быстро заморгал, будто его ударили по голове.

— Что?

— Ты уснул с пониманием того, что можешь вообще не очнуться. Я слышал слова отца и дяди, они говорили, что старейшины не уверены, спишь ты или живешь во тьме и страдаешь. Ты сделал это, чтобы спасти свою жену, своих друзей, свое королевство. Я хочу поступить так же, поступить правильно. Скажи мне, где взять столько сил? Как набраться храбрости и не бояться? Я знаю о старшем сыне Мануса и его людях, о проклятии смерглов – как их души и тела веками рвали на части, и эта боль, ежедневные муки питали мощь духов и…