Книга Мальн. Наследие древних, страница 48 – Мира Салье

Советники оцепенели, обдумывая услышанное. Гелиен проигнорировал их и поймал немигающий взгляд жены, на щеках которой виднелись дорожки высохших слез.

— К Сонным болотам невозможно подступиться. Их токсин сражает любого: и человека, и мальна, – сказал Стейн.

— Меня не сразил.

— Но как?

— Магия, Стейн, магия, – вкрадчиво пояснил Гелиен.

— Никакая магия не может противостоять токсину Сонных болот, наши предки не единожды испытывали это, – твердо заявил старейшина Радвальд.

Гелиен шумно втянул носом воздух, запрокинув голову к потолку. Как и в прошлый раз, он смутно помнил то, что сделал. В памяти мелькало лишь пламя, пламя, пламя, пока он сжигал все вокруг и не мог остановиться. Но только сейчас его это ничуть не беспокоило. Он чувствовал странное равнодушие ко всему.

— Я правитель Мальнборна, в моих жилах кровь Мануса Мальнсена и Кьелла Мальнсена. Вы всерьез желаете помериться силами? – произнес Гелиен, заостряя внимание на последних словах.

— Прошу прощения, Ваше Величество, я не хотел вас оскорбить, просто удивлен, – учтиво исправился Радвальд.

— Готовьтесь к траурному ритуалу. На закате мы проводим наших братьев.

Отвесив глубокие почтительные поклоны, советники покинули зал.

— Гелиен…

«Ничего из того, что я сделал, не вернет Элиаса. Но так ли это важно?»

Перед мысленным взором промелькнуло суровое лицо мальна, в котором он всегда видел образ родного отца. Было ли это связано с тем, что Элиас являлся лучшим другом короля Рикарда, или дело было в его поддержке и советах, Гелиен никогда не задумывался.

«Неважно», – снова прозвучало в голове.

Он рассеянно водил пальцем по фамильному перстню и смотрел на тех, кто последними покидал зал: Тален, Хэвард, Роймунд и, наконец, Алвис и Стейн. Кто они? Соратники? Или друзья? Гелиен больше не знал таких слов. Подданные, все они – его подданные, которые были верны ему и нужны для определенных целей. Это все, что имело значение.

— Гелиен…

Но женщина, сидевшая рядом…

Что-то обожгло его изнутри. Почему Гелиен так желал ее? Почему ему было не все равно? Жар в груди был ненавистен, но эту слабую искру никак не получалось погасить.

— Гелиен!

Он поднял голову.

— Арэя?

— Твои глаза… – вдруг выдохнула она.

— Что с ними?

— Они изумрудные…

Он случайно мазнул взглядом по перстню, на котором проявилось изображение родителей, и грудь сдавило болью. Гелиен вскочил из-за стола и вылетел из зала. Когда он ввалился в королевские покои и припал к зеркалу, увидел в отражении карие, почти черные глаза. В один миг на него навалились события прошедших дней. В сознании проносились лица десятков воинов, доносился звук свернутых шей, гневный голос Финна и просящий – Эрика.

Но все это отошло на задний план.

Элиаса больше нет.

И виноват в этом он. Он должен был отложить поход, должен был позже отправиться вместе с армией к Красному лесу.

Грудь снова сдавило. Гелиен упал на колени, хватая ртом воздух, вспоминая образы приемных родителей, настоящих отца и матери, лицо Кьелла, а теперь и Элиаса. Изо рта вырвался стон.

Кто из близких станет следующим?

Боль окутывала Гелиена, а стены огромных покоев сжимались вокруг него. Повсюду клубилась тьма, медленно заполняя пространство. Он закричал, не в силах вынести эту агонию. Тьма все рвалась и рвалась наружу. Темные щупальца били по стенам, трещали серебристые молнии, в щепки разнося мебель. Сыпались осколки стекол, рушились колонны. Каменные глыбы летели на пол. Мраморная поверхность покрылась паутиной крупных и мелких трещин. И только тьма уберегла голову Гелиена от летящего сверху огромного булыжника, – ее волны окутали и защитили его.