Книга Измена. Лишняя жена дракона, страница 84 – Лиссбет Котцова

— Я не знаю.

Тариэл усмехнулся.

— Ты часто не знаешь важного, князь.

Леван резко повернулся к нему.

— Думаешь, мне сейчас нужна твоя ненависть?

— А мне когда-то нужна была твоя система, которая казнила Нану?

— Я не казнил её!

— Нет. Ты просто жил в мире, где таких женщин казнят, а потом удивлялся, почему он рушится.

— Хватит! — сказала я.

Оба замолчали.

Я стояла между ними с одеялом в руках и чувствовала, как снова повторяется одно и то же: мужская вина, мужская ярость, мужское прошлое. А в центре — ребёнок, которого называли материалом.

— Мы не здесь для того, чтобы решить, кто из вас больше виноват перед мёртвыми, — сказала я. — Мы здесь из-за Луки. Живого. Испуганного. Разделённого. И если вы двое собираетесь рычать, делайте это потом, когда я не держу в руках доказательство того, что его пытали младенцем.

Тариэл отвёл взгляд первым.

Леван — вторым.

Хорошо.

Саломе подошла к дальней стене. Там был шкаф, покрытый чёрной плесенью. Он открылся без прикосновения. Внутри лежали тонкие металлические пластины, исписанные мелкими знаками.

— Нана Гвелеси забрала часть списков, — сказала она. — Остальное я спрятала. Не могла вынести. Не могла утопить. Слишком много имён ждало того, кто назовёт их детьми.

Тариэл медленно взял одну пластину.

Его пальцы дрожали.

— Здесь её почерк.

Слова прозвучали почти беззвучно.

Я подошла ближе.

На краю пластины действительно были приписки другим почерком — более живым, быстрым, решительным.

'Не все умерли. Часть переведена в столицу.

Ищите сосуды при родах высоких домов.

Беременность Мтиулури — не наследник. Повторение ритуала'.

Я подняла глаза.

— Кетеван.

Леван побелел.

— Её ребёнок…

— Должен стать следующим сосудом, — сказал Тариэл.

— Или уже стал, — тихо добавила Саломе.

Вода за стенами ударила сильнее.

Монастырь содрогнулся.

С потолка посыпалась пыль.

— Нам нужно забрать документы, — сказал Леван.

— Не все можно вынести, — ответила Саломе. — Часть связана с домом.

— Тогда копии.

Тариэл уже собирал пластины, свитки, записи. Бледный, раненый, упрямый. На его лице было столько боли, что мне хотелось сказать что-то о Нане, но я не нашла слов.

Он сам произнёс:

— Она умерла за это.

Саломе кивнула.

— Она умерла, потому что почти дошла до главного.

— До чего?

Саломе посмотрела на Левана.

— До того, что заговор родился не в Совете. Совет только дал ему печати.

Леван замер.

— Где?

Дух молчал.

— Где? — повторил он жёстче.

— В крови тех, кто больше всего боялся потерять власть.

Тариэл посмотрел на него.

— В старшей ветви Арагвели?

Леван ничего не сказал.

Но его лицо ответило раньше слов.

Дядя.

Человек в тени.

Советник, у которого он много лет учился не слышать Тамару.

Мужчина с перстнем?

Я вспомнила воспоминание: Леван за столом, Тамара просит поговорить, рядом советник в тени. Потом Кетеван. Потом «завтра».

— Нам нужно уходить, — сказала я.

Саломе вдруг подняла голову.

— Поздно.

Вода за стенами пошла волнами.

Не тихими.

Сильными.

Словно озеро решило наконец вспомнить, что монастырь принадлежит ему.

— Что происходит? — спросил Леван.

— Дом проснулся полностью, — ответила Саломе. — Он чувствует кровь матери.

Я не поняла сразу.

Потом пол под ногами дрогнул.

Из центра лаборатории поднялся круглый камень, покрытый теми же знаками, что и моя метка. Ладонь. Крыло. Вода. Звезда.