Книга Измена. Лишняя жена дракона, страница 114 – Лиссбет Котцова

Тариэл, стоявший рядом, мрачно сказал:

— Не приписывай мне свои худшие решения, Арагвели.

Леван тихо рассмеялся — и закашлялся.

Я прижала руку к ране.

Метка вспыхнула, но источник не отозвался так, как раньше. Я пыталась потянуть силу, закрыть повреждение, вернуть огонь.

Ничего.

Только тишина.

Леван положил ладонь поверх моей.

— Не надо.

— Молчите.

— Тамара…

— Я сказала: молчите.

— Это не смерть.

Я застыла.

Он смотрел на меня прямо.

— Только сила. Драконья. Она уходит.

Я почувствовала это.

Да.

Не жизнь.

Дракон.

То, чем он был. То, что делало его князем, наследником, оружием рода. Серебряно-чёрный огонь вытекал из него в первый источник, как долг, наконец возвращённый земле.

— Почему? — прошептала я.

— Потому что удар был предназначен тебе. А метка гнезда не принимает чужую смерть вместо своей без цены.

Он говорил тихо.

Слабо.

Но без страха.

— Я всю жизнь имел силу и не защитил тех, кого должен был. Пусть хоть раз она уйдёт туда, где будет полезнее.

Вода источника поднялась и коснулась его руки.

Не забрала жизнь.

Забрала крылья.

Леван выгнулся, но не закричал. Только сжал зубы так, что на губах выступила кровь.

А потом всё кончилось.

Источник успокоился.

Драконья тень за его спиной исчезла.

Леван Арагвели остался жив.

Но больше не был драконом.

Тишина после этого была страшной.

Даже Тариэл молчал.

Лука подполз ближе. Осторожно. Сел рядом со мной и посмотрел на Левана.

— Больно? — спросил он.

Леван повернул голову.

В его глазах блеснули слёзы.

— Да.

Лука подумал.

Потом протянул маленькую руку и коснулся его пальцев.

— Я тоже… раньше.

Леван закрыл глаза.

Одна слеза всё-таки скатилась по его виску.

— Прости, — прошептал он.

Лука не ответил.

Но руку не убрал.

И это было больше, чем Леван заслуживал.

Но дети иногда милосерднее взрослых. Не потому что должны. Потому что ещё не разучились.

Тариэл подошёл ко мне, всё ещё держа младенца Кетеван.

— Тамара.

Я подняла глаза.

— Что?

Он посмотрел на источник, на детей, на потерявшего драконью силу Левана, на Кетеван в кольце синего огня, на родовые корни, которые теперь светились иначе — не подчиняясь одному Совету, а отвечая множеству голосов.

— Ты понимаешь, что произошло?

— Я очень надеялась отложить понимание до завтра.

— Не получится.

Он передал младенца одной из лекарок, которая дрожащими руками приняла ребёнка и прижала к груди.

Потом Тариэл опустился рядом со мной.

Не слишком близко.

Но так, чтобы я слышала его голос.

— Первый источник признал тебя Матерью гнезда. Не Шавцихе. Не один дом. Все родовые корни услышали. Совет этого не простит. Старшие роды тоже.

Я устало закрыла глаза.

— Они могут встать в очередь.

— Это не смешно.

— Я знаю.

— Тебе нужен союз.

Я открыла глаза.

Он смотрел серьёзно.

Слишком серьёзно.

— Дом, род, защита. Не от меня. Не клетка. Опора.

Сердце почему-то ударило сильнее.

— Тариэл…

Он сжал челюсть, будто каждое слово давалось ему труднее, чем бой.

— Тебе нужен брак.

Я замерла.

Всё вокруг — источник, дети, Кетеван, Леван, боль, кровь — будто отступило на шаг.

— Что?

Тариэл смотрел прямо.

Без усмешки.

Без привычной защиты.

— Со мной.

Глава 30 Больше не лишняя

Шавцихе встретила нас не воротами.

Она встретила нас светом.

Чёрные башни, когда-то мрачные и острые, как зубы старого зверя, стояли под утренним небом, и по их камню текли тонкие серебряные жилы. Не проклятие. Не трещины. Пульс. Дом дышал, смотрел, ждал — и когда повозка с детьми въехала во двор, каменные створки сами раскрылись так широко, будто крепость впервые за долгие годы не впускала беглецов, а принимала домой своих.