Книга Измена. Лишняя жена дракона, страница 113 – Лиссбет Котцова

Первый источник перестал реветь.

Он начал петь.

Низко.

Древне.

Больно.

Но уже не как рана.

Как земля после дождя.

Когда всё закончилось, на воде остался младенец.

Маленький.

Живой.

Без серебряной пустоты в глазах.

Он заплакал громко, обиженно, по-младенчески.

И Кетеван, услышав этот плач, вдруг перестала вырываться.

— Он… — прошептала она. — Он плачет.

Тариэл отпустил её не сразу.

Но она уже не бросалась в источник.

Она смотрела на ребёнка так, будто видела его впервые.

Не наследника.

Не сосуд.

Сына.

Я подняла младенца из воды.

Тело не слушалось. Сил почти не осталось. Но источник держал меня, пока я шла к краю. Там, наверху, Тариэл протянул руки.

— Дай мне.

— Осторожно, — прошептала я.

— Я умею держать детей, Тамара.

— Ты выглядишь так, будто умеешь держать только меч и плохое настроение.

Он почти улыбнулся.

И в этой улыбке было такое облегчение, что я едва не расплакалась снова.

Он взял младенца бережно, как что-то невозможное.

Леван помог мне выйти.

На мгновение его рука коснулась моей.

Без права.

Без требования.

Просто поддержала.

Я не отстранилась сразу, потому что ноги не держали. Но когда встала, он сам отпустил.

— Лука? — спросила я.

Мальчик сидел на полу между Темуром и Мариам. Бледный, потрясённый, но глаза у него были уже не серебряно-пустыми.

Живыми.

Он посмотрел на меня.

И улыбнулся.

Маленькой, неуверенной улыбкой ребёнка, который впервые не чувствует боль в каждом вдохе.

Я сделала шаг к нему.

И тогда Кетеван ударила.

Никто не ожидал.

Даже Тариэл.

Она была рядом с ним, смотрела на младенца, плакала, шептала что-то бессвязное. А потом её лицо вдруг стало пустым. Золотые глаза вспыхнули — не её светом, чужим, оставшимся в крови Мтиулури проклятием Гиорги.

В руке появился тонкий осколок ритуального ножа.

Она бросилась не к младенцу.

Ко мне.

— Если я не стала матерью наследника, — прошипела она, — ты тоже не станешь матерью гнезда!

Я увидела лезвие.

Увидела её лицо.

Увидела, как Тариэл резко разворачивается, но у него на руках младенец.

Увидела, как Темур вскидывает огонь, но между нами слишком мало места.

Увидела Левана.

Он не думал.

Не выбирал.

Не взвешивал род, власть, долг, прошлое, меня, Тамару, свою вину.

Впервые в жизни он просто успел.

Леван закрыл меня собой.

Нож вошёл ему в грудь.

Не глубоко, как казалось сначала.

Но прямо в место, где ещё тлела оборванная связь с источником Арагвели.

Серебряно-чёрный огонь вспыхнул вокруг него — и тут же начал гаснуть.

— Леван! — закричала я.

Он пошатнулся.

Я подхватила его, но он был слишком тяжёлым. Мы оба опустились на камень. Кетеван отлетела назад — Тариэл ударил её силой плеча, всё ещё держа младенца так, чтобы не причинить ему вреда. Темуров огонь сомкнулся вокруг неё кольцом.

— Не двигайся, — сказал мальчик.

Кетеван рухнула на колени.

И наконец заплакала.

Не красиво.

Не гордо.

Сломанно.

— Я хотела, чтобы меня выбрали, — шептала она. — Хоть кто-нибудь. Хоть источник. Хоть он. Хоть ребёнок…

Мариам тихо сказала:

— Теперь он плачет. Значит, живёт сам.

Кетеван закрыла лицо руками.

А я держала Левана.

На его груди гасла последняя драконья искра.

— Нет, — сказала я. — Нет, только не это.

Он открыл глаза.

Странно спокойные.

— Ты жива?

Я всхлипнула.

— Вы идиот.

Губы его дрогнули.

— Кажется… я многому научился у Месхи.