Онлайн книга «Яга на выданье»
|
Паника, липкая и холодная, начала стремительно расползаться по моим венам, заставляя мысли метаться в голове со скоростью перепуганных мышей. Если он всё ещё заколдован, то его спокойствие — это лишь иллюзия, и стоит мне сейчас потерять бдительность, как он тоже начнёт читать мне дурацкие стихи, плести колючие венки из репейника или, чего доброго, попытается помыть полы своей чистой рубахой! Я решительно отлепилась от двери, бросилась к массивному деревянному столу и дрожащими руками схватила небольшую расписную тарелочку, на которую торопливо сгрузила три оставшихся, ещё тёплых пирожка с отрезвляющей капустой. Дверь в избушку тихонько скрипнула, предвещая появление моего добровольного телохранителя, и я торопливо оправила подол сарафана, стараясь напустить на себя максимально невозмутимый, строгий ведьминский вид. Радимир переступил порог горницы, вынуждая меня невольно затаить дыхание, потому что сейчас, когда с его лица исчезла грязь, а суета ополоумевшей дружины больше не отвлекала моё внимание, я впервые смогла рассмотреть его по-настоящему. Почему-то до этого момента я будто стеснялась его разглядывать, а вот теперь, когда он вот так… передо мной… и нас вообще никто из его собратьев по оружию не видит… Святые угодники, как же он был невыносимо, просто преступно хорош собой! Двухметровый, невероятно статный и широкоплечий, он с трудом помещался в дверном проёме, вынужденно пригибая свою красивую голову, чтобы не удариться о притолоку. Тёмные, чуть вьющиеся от влаги волосы, которые он только что промыл колодезной водой, живописно спадали на его высокий, открытый лоб, придавая его суровому облику какую-то трогательную, почти мальчишескую небрежность. Но больше всего меня поразили его глаза, на которые я раньше не обращала должного внимания из-за постоянной кутерьмы: они оказались пронзительно, невероятно синими, глубокими и чистыми, как бездонные лесные озёра, отражающие безоблачное летнее небо. Лицо богатыря было вылеплено природой с безупречным мастерством, сочетая в себе волевой, упрямый подбородок, высокие точёные скулы и удивительно чувственные, красиво очерченные губы, на которых сейчас играла мягкая, едва заметная полуулыбка. От него исходила такая аура первобытной мужской силы, спокойствия и надёжности, что у меня предательски подогнулись колени, а в животе запорхали те самые пресловутые бабочки, о которых так любят писать в дешёвых дамских романах. — Проходи, соколик, присаживайся за стол, – пролепетала я, с трудом узнавая свой собственный, внезапно осипший от волнения голос, и торопливо пододвинула к нему тарелочку со спасительной выпечкой. – Ты, небось, проголодался, пока там с дровами да заборами возился, так что угощайся пирожками, они с пылу с жару, специально для тебя берегла! Радимир плавно опустился на широкую деревянную лавку, которая даже не скрипнула под его внушительным весом, благодарно кивнул мне и взял предложенное угощение своими большими, сильными руками. Я замерла напротив него, вцепившись пальцами в край стола так крепко, что побелели костяшки, и принялась наблюдать за процессом дегустации с напряжением сапёра, ожидающего взрыва. Он неторопливо откусил половину первого пирожка, тщательно прожевал, его синие глаза одобрительно блеснули, и он с видимым удовольствием принялся за второй, совершенно не подозревая о том, какая сложная магическая интрига сейчас разворачивается вокруг его пищеварения |