Книга Яга на выданье, страница 4 – Азалия Фэйворд, Виола Сказгард

— Чучело?! – ласково, с садистской улыбочкой переспросила я. Мой взгляд упал на тяжеленный чугунный котелок, в котором плескались остатки какой-то бурды. Движение пальца – и котелок, взмыв в воздух, с гулким, колокольнымДЗЫНЬ опустился прямо на голову наглецу, разлив по его плечам “ароматное” варево.

Богатырь крякнул, его глаза сошлись к переносице, он попытался сказать что-то вроде «Ой, мамочки», но вместо этого сложил ручки на груди и рухнул в траву, пуская пузыри и нежно улыбаясь в пустоту.

— Ах ты, ведьма проклятая! – взревел второй, хватаясь за меч.

— Ведьма, – скромно кивнула я, щёлкая пальцами. – И раз уж у вас душа просит искусства… Танцуют все!

Зелёная искра сорвалась с моих пальцев и ударила богатыря аккурат по ногам. Его глаза выкатились из орбит, когда его собственные сапоги, не спрашивая разрешения у хозяина, пустились в безумный, скоростной перепляс.

— Э-э-э! Стой! Мать честная, остановите меня! – вопил он, выделывая такие коленца и присядки, которым позавидовал бы лучший танцор из Королевской Магической академии. Он подпрыгивал, хлопал себя по пяткам, кружился волчком и взбивал ногами пыль, не в силах остановиться.

Третий богатырь, самый здоровый, отбросил лучину, побледнел и открыл рот, чтобы заорать то ли боевой клич, то ли мольбу о пощаде.

— Молчи, убогий, когда с дамой разговариваешь! – рявкнула я и бросила в него заклинание Немоты Болотной.

Богатырь набрал в грудь воздуха:

— Да я тебя, с… –КВА-А-А!

Из его рта выскочила огромная, жирная, бородавчатая лягушка и шлёпнулась прямо ему на сапог.

Мужик позеленел от ужаса.

— Уб…КВА-А! КВА-А! – ещё две земноводные подружки с радостным кваканьем покинули его ротовую полость. Богатырь зажал рот руками, но лягушки продолжали лезть, надувая ему щёки, так что он стал похож на гигантского хомяка переростка.

Я удовлетворенно отряхнула руки. На поляне царила идиллия: один в отключке с котелком на башке, второй приплясывает до дыма из-под исподнего, третий блюёт жабами. Красота!

Я подошла к пеньку и аккуратно взяла на руки дрожащего чёрного котенка.

— Ну что, усатый-полосатый, пойдёшь со мной? – ласково спросила я, расстёгивая ворот мантии и запихивая этот пушистый комочек себе за пазуху, поближе к сердцу.

Котёнок мгновенно согрелся, высунул наружу только острую мордочку с желтыми глазищами и вдруг совершенно человеческим, писклявым, но донельзя ехидным голосом выдал:

— А я им говорил, что у меня крыша серьёзная!

Я аж поперхнулась, а котёнок, почувствовав себя в полной безопасности, высунул лапку и погрозил когтем танцующему богатырю:

— Эй, косолапый! Носочек тяни, носочек! Никакой грации! А ты, жабоплюй, не глотай, не глотай, жуй тщательнее!

— Говорящий? – восхитилась я, запрыгивая на метлу. – Настоящий Баюн?

— Ну, пока только Баюнчик. Стажёр, можно сказать, – скромно потупил глазки котёнок, удобно устраиваясь у меня в декольте. – Но с тобой, хозяйка, мы далеко пойдем! Погнали отсюда, пока этот плясун нам землю до магмы не протер!

Я расхохоталась. Обида на Академию куда-то испарилась. В конце концов, у меня теперь есть шикарный, саркастичный фамильяр, а Тьмутаракань… Ну что Тьмутаракань? Разберусь!

— Держись крепче, мелочь пузатая! – скомандовала я, и моя метла свечой взмыла в темнеющее небо.