Книга Яга на выданье, страница 36 – Азалия Фэйворд, Виола Сказгард

Его морда стремительно меняла цвета от насыщенно-бордового до глубокого фиолетового, глаза выкатились из орбит и налились слезами, а задние лапы начали непроизвольно отрываться от пола, словно он готовился к старту на околоземную орбиту.

Я в ужасе отшатнулась к печке, прикрывая голову руками, а Петрович, сидевший на краю стола, так и замер на месте, не донеся свою заветную бутыль до приоткрытого рта и таращась на раздувающегося кота с нескрываемым благоговением. Василий продержался ещё ровно три секунды, после чего его внутренние резервы окончательно иссякли, клапаны сорвало, и по нашей избушке громовым раскатом разнеслось совершенно грандиозное, сбивающее с ног: “АПЧХИ-ЛЮБОВЬ-МОРКОВЬ!”.

Из распахнутой кошачьей пасти под огромным давлением вырвалось плотное, невероятно яркое розовое облако, которое с веселым свистом пересекло комнату и накрыло меня с головой, прежде чем я успела издать хотя бы писк.

Это было не просто газообразное скопление магии, а какая-то совершенно безумная, разумная субстанция, пахнущая приторной клубникой, ванилью и дешевыми романтическими стихами из дамских романов.

Розовое облачко не стало рассеиваться по комнате, а плотным коконом облепило мою фигуру и принялось жадно, с чавкающими и хлюпающими звуками впитываться прямо в мою кожу, словно вода в пересохшую губку. Я стояла посреди комнаты, размахивая руками и громко кашляя от сладкой пудры, забившейся в нос, в то время как магия весело щекотала меня, проникая под воротник мантии, забираясь в уши и втираясь в поры с тихим, издевательским шипением.

Когда последняя розовая капля окончательно растворилась во мне, оставив после себя лишь лёгкое покалывание на кончиках пальцев, в избушке повисла абсолютная, звенящая тишина, нарушаемая только моим сбитым дыханием.

Василий Леопольдыч, мгновенно сдувшийся до своих привычных размеров, вжался спиной в бревенчатую стену и дрожал всем телом, искренне полагая, что он снова натворил какую-то непоправимую дичь, за которую его сейчас пустят на меховую шапку.

Петрович по-прежнему изображал из себя деревянную статую, продолжая держать бутылку в миллиметре от губ и переводя совершенно ошалелый взгляд с чихнувшего кота на меня, ожидая немедленных и самых разрушительных последствий. Я нервно сглотнула, медленно опустила взгляд на свои руки, пошевелила пальцами, а затем принялась лихорадочно ощупывать своё лицо, плечи и спину, до смерти боясь обнаружить у себя какие-нибудь новые, незапланированные анатомические детали.

— Васька, лохматое ты недоразумение, ну-ка быстро скажи мне, у меня нигде ничего не отросло?! – истерично взвизгнула я, крутясь волчком посреди комнаты и пытаясь заглянуть себе за спину, чтобы проверить наличие свиного хвостика или куриных крылышек за спиной. – Петрович, отмирай немедленно и тащи сюда свою физиономию, осмотрите меня со всех сторон, вдруг я теперь покрыта розовой чешуёй или у меня на лбу пульсирует третье ухо!

Мои помощники мгновенно отмерли, осознав всю серьёзность ситуации, и принялись с невероятной тщательностью инспектировать свою ненаглядную хозяйку, кружа вокруг меня с максимально сосредоточенными и напряжёнными лицами.

Домовой даже взобрался на табуретку, чтобы внимательно изучить мою макушку, деловито раздвигая волосы в поисках рогов, в то время как Леопольдыч обнюхивал мой подол и осторожно трогал лапой мои колени, проверяя базовые рефлексы.