Книга Яга на выданье, страница 34 – Азалия Фэйворд, Виола Сказгард

Леший по-прежнему оставался неподвижной кучей сухих веток, не подавая никаких признаков возвращающейся жизни, и внутри меня начало зарождаться липкое, неприятное чувство полного провала. И ровно в тот момент, когда я уже была готова в отчаянии застонать от досады, тишину разорвал оглушительный, раскатистый древесный хруст.

Скрюченная фигура лесного духа внезапно сильно вздрогнула, по его потемневшей коре зигзагом побежала глубокая трещина, из которой вдруг брызнул ослепительный, насыщенный изумрудный свет. На наших изумлённых глазах трухлявый дедок начал с невероятным скрипом распрямляться, становясь всё выше и шире в плечах, словно древнее дерево, сбрасывающее с себя тяжёлые оковы зимнего оцепенения.

Серая, крошащаяся кора на его теле прямо на ходу темнела, наливалась живительным соком и покрывалась упругим зелёным мхом, скрывая все прежние следы болезненного увядания. Вместо сухих, ломких веточек на его голове стремительно распускалась роскошная крона из сочных, трепещущих на ветру листьев, а в бороде заплелись яркие лесные цветы.

Мощная волна чистейшей первозданной магии хлынула от обновлённого Лешего во все стороны, окатив нас невероятно тёплым, пьянящим ветром. Там, где эта искрящаяся волна касалась безжизненной земли, мгновенно пробивалась густая изумрудная трава, а почерневшие стволы окружающих деревьев прямо на глазах покрывались набухающими почками и проклёвывающимися листочками.

Перед нами теперь стоял не жалкий сморщенный дедок, а потрясающе статный, могучий лесной дух в самом абсолютном расцвете своих волшебных сил.

В его глубоких зелёных глазах сейчас плясали озорные смешинки, широкая улыбка обнажала крепкие белые зубы, и хотя в его облике всё ещё угадывались знакомые чудаковатые черты, теперь от него так и веяло неукротимой жизненной энергией.

Леший с абсолютно детским восторгом рассматривал свои крепкие руки, трогал свежую листву на плечах и радостно смеялся, а я непроизвольно расплылась в такой счастливой улыбке, что у меня даже щёки заболели от избытка эмоций.

Васька восхищённо замяукал, совершенно забыв про свою аристократичную надменность, а растроганный Петрович высунулся из кармана и радостно замахал своей пузатой бутылью, приветствуя возрождение старого друга. В этот момент наш овраг наполнился таким искренним ликованием и светом, что казалось, будто сама природа празднует свою безоговорочную победу над разрухой.

А буквально в полусотне шагов от нашего ликующего лагеря, надёжно скрытый густыми зарослями пожелтевших камышей, за этой невероятной картиной очень внимательно и хмуро наблюдал Водяной. Хозяин местных болот стоял по пояс в мутной заводи, забыв даже смахнуть прилипшую к носу ряску, и его круглые водянистые глаза сейчас размером походили на два блестящих серебряных блюдца.

Он своими собственными глазами видел, как сумасбродная ведьма сдержала своё немыслимое обещание, не обманула в угоду личной выгоде, а вернула жизнь тому, кто уже практически стоял одной ногой за гранью небытия.

В его холодной, покрытой тиной груди сейчас происходил очень странный и совершенно непривычный процесс: колючий лёд многовековой подозрительности дал маленькую трещину, и в ней начало прорастать самое первое, робкое зёрнышко настоящего доверия к этой странной человеческой девчонке.