Книга Иван-царевич и белый сов, страница 57 – Елизавета Соболянская

Сов только ухнул насмешливо, когда царевич взялся на угольке неугасимом похлебку варить да взвар запарил из брусники, тут же, на мшистой кочке, собранной.

Иван же к такому положению вещей спокойно отнесся. Елена ему нравилась и разумностью, и рукодельностью, а то, что в Сивку полезла – так, может, оживит старого коня, и поедут они дальше на двух, и клетку с Жар-птицей проще везти будет. А кулеш сварить да взвар запарить дело нехитрое.

Провозилась Елена чуть не до заката, однако Сивка под ее руками дрогнул и голову поднял. А потом ступил пару шагов и жадно к болотной воде потянулся.

— Иван, – тотчас крикнула Прекрасная, – фильтр очищающий стоит?

— Стоит! – отозвался царевич. – Можно через него для Золотка воду отфильтровать.

— Да и нам не помешает, – одобрительно кивнула Елена, – думаю, к утру твой Сивка сил наберется, из болот нас вывезет. А дальше что?

— Мне к отцу надо, – вздохнул Иван, – я тебя в ТАЗ обещал доставить и от слова своего не отказываюсь, но, если позволишь, заедем сначала в Тридевятое, клетку оставим.

Елена задумчиво покивала головой и согласилась.

Ей, кажется, нравилось это неспешное путешествие, в котором она понемногу возвращала свою магическую силу, освобожденную от пут властной бабки, а вместе с магией и уверенность в себе.

Из болота они вышли под вечер.

Встали лагерем у ручья, привычно поставили шатер, развели костер, Иван даже сетку в ручей закинул – вдруг поймает кого, да хоть бы и раков – все котлу приварок! Сидели так уютно, слушали куриное воркование Жар-птицы, тихий звон конских удил, редкое гудение жуков, летящих к березам, и так хорошо было, что царевич искренне пожалел, что надо ему в Тридевятое ехать. В ТАЗ с Еленой куда бы лучше, но… обещал царю-батюшке Жар-птицу добыть – и добыл! Отдаст – и скорее в ТАЗ! Или не в ТАЗ, только бы… с Еленой!

Подумал так Иван и тотчас голову пониже опустил.

Она умница, красавица, свободная магичка, а он кто? То ли царевич, то ли кузнец. Пока в тереме живет, но лишь потому, что царица-матушка позаботилась. Да долго ли ему в царском тереме жить, коли брат царствовать станет? Неведомо. Лучше уж уехать за своей любовью обратно в Златогорье. Мастерскую открыть, техномагические новинки собирать да чинить…

— Прощай, Иван, – раздалось вдруг над головой.

Царевич вздрогнул, поднял голову и уставился на Сова:

— Как это “прощай”?

— Ты местечко не признал, мы с другой стороны вышли, вон там, за соснами, мой овраг и камень, который мне сторожить велено.

— Разве ты не выполнил свой зарок? – нахмурился Иван.

— Не выполнил, – сжался в неопрятный комок Сов.

— Объяснишь? – понимал царевич, что с зароками и гейсами не все так просто, потому и не давил на друга.

— Не могу, – снова вздохнул Сов. – Подсказку оставлю, – тоскливо добавил он, – не выбрасывай денег в колодец, не поворачивайся спиной к тому, кто тебе должен, и… колечко Еленино береги!

Иван покраснел и спрятал руку.

Елена, пока в кадавра с инструментами лазила, все украшения с рук сняла и на платочек положила, а одно колечко будто само собой к Ивану подкатилось. Крохотное, тонкое, на мизинец село как влитое, а царевич не нашел в себе сил его вернуть. Подумал – пусть хоть такая память о Прекрасной останется.

Вспорхнул Сов с ветки и улетел туда, где камень лежал. На царевича будто холодом повеяло. Глянул он вслед Сову, вздохнул и подкинул в костер сушняка. Завтра на столицу поворачивать придется.