Онлайн книга «Иван-царевич и белый сов»
|
Пройдясь молотком по заготовке в очередной раз, Иван утер со лба пот и вдруг понял, что припасов для меча у него осталось еще на один! Только полоса железа припасена поменьше и полегче. Лучше не прямой клинок ковать, а изогнутый – саблю то есть! И в той же задумчивости сунул техномаг заготовку в горн – раскаляться, и сказал помощнику: — Опять будем в кузне ночевать… А тот так же задумчиво отозвался: — Да и ладно, тут теплее! Глава 20 Глава 20 Артемия Иван обнаружил к полудню – тот забрался на сеновал над конюшней и сладко похрапывал. На попытки разбудить капризно дергал пухлой ножкой, ныл и стонал, а потом вообще ругаться начал, да только у Ивана сил не было все это слушать: — Вставай, Артемий! Царь-батюшка идет яблоки считать! Вот тут средний царевич колобком с сеновала скатился! Отряхнул кафтан, пригладил пятерней реденькие волосы и уставился на младшего брата: — Ну? — Что “ну”? — Царь где? — Идет! – сказал Иван и показал на яблоню. Среди желтеющих листьев сиротливо золотились последние яблочки, дюжины полторы, не больше! Артемий причитал долго и допричитался – Берендей в самом деле пришел. Глянул на яблоню хмуро и постановил: — Тебе, Иван, эту ночь караулить! Хоть одно яблоко мне убереги! Вздохнул младший царевич, да куда от воли отцовской денешься? На закате вышел в сад, сел под деревом, подумал и дудочку достал, заиграл негромко простую мелодию из трех переборов. Потом другую, потом третью, так и боролся со сном. А когда совсем невмоготу стало – вынул из воротника булавку заговоренную и все пальцы себе поколол, чтобы не уснуть. Держался Иван почти до рассвета, а в час волка вдруг упала на сад тишина! Да такая, что и ветра не слыхать! Ни один листочек не дрогнет, ни одна собака не гавкнет! От тишины этой вздрогнул Иван, размял неслышно плечи и приготовился вора ловить. Все ждал, что кто-то через воротца кованые полезет или даже через калитку. А может, подкоп какой устроен? Кто ж знал, что воришка с неба опустится? Сияющая огнем и золотом птица спустилась с темного неба, вцепилась когтистыми лапами в ветку и ну яблочки в себя убирать! Иван от наглости такой опешил и, пока в себя приходил, – Жар-птица уже последнее яблочко склевала. — А ну, стой! – взревел Иван, подпрыгнул, хотел за лапы птичку схватить, да только за хвост уцепить сумел. Рванулась птица ввысь так, что потянула царевича за собой! Дернулся он, а птица его в макушку клюнула, сшибая шапку, и вырвалась! Только перо на траву упало. А через миг на Ивана обрушился шум просыпающегося царского двора. Пели петухи, лаяли собаки, перекликались слуги… Вздохнул царевич, подобрал перышко, завернул в платок, заглянул в терем, чтобы умыться и переодеться, а после к царю-батюшке пошел. Не любил Иван неприятные дела откладывать – лучше уж сразу гора с плеч. Царь Берендей младшего сына принял в горнице, полной бумаг и книг. Сидел государь не на троне, а в просторном, удобном кресле с подушками и одет был по-домашнему – в просторный шлафрок из китайского шелка, да в тафью бархатную с малой вышивкой. Поклонился Иван царю-батюшке, вздохнул тяжело и признался: — Не удалось мне, батюшка, вора остановить, ни одного яблока на дереве не осталось! Потемнел лицом государь, кулаки сжал на подлокотниках, но сдержался – хотя видел царевич, как ему хочется высказаться. Но зачем на меньшого орать, коли старшие не справились? |