Книга Тоннель в лето, выход прощаний, страница 89 – Мэй Хатимоку

Дни шли своим чередом, а работа над новым проектом не двигалась.

От Тоно тоже не было вестей. Мне написала давняя знакомая и предложила пообедать вместе.

В одном из кафе Кодзаки я встретилась с Кавасаки Кохару.

— Андзу, сколько лет, сколько зим.

— Да… Давно не виделись.

Мы не встречались с Кавасаки с тех пор, как окончили школу. Иногда переписывались, но с началом моей серии общение постепенно сошло на нет, и прошел почти год, как мы не связывались друг с другом.

Кавасаки, которую я не видела несколько лет, встретила меня теплой, дружелюбной улыбкой. После окончания школы она уехала из Кодзаки, выучилась на учителя и, похоже, недавно удачно устроилась на работу в одну из городских школ.

Помню, как в старших классах я очень удивилась, услышав о ее планах стать учителем. Сначала я подумала, что это шутка, но у нее был четкий план, который она успешно реализовала. То пренебрежение, с которым я когда-то относилась к Кавасаки, сменилось на искреннее восхищение.

За едой мы болтали о всякой ерунде, попутно делясь новостями.

— Андзу, ты высыпаешься?

— Хм?

— У тебя жуткие синяки под глазами. Разве мангаки не отдыхают после окончания проекта?

— Не в этом дело. Я плохо сплю в последнее время.

— Неужели бессонница? Тебя что-то беспокоит? Творческий кризис?

— И это тоже, но…

— Неужели из-за Тоно?

Меня так запросто раскусили, что я не нашлась что ответить.

Кавасаки насупилась и подперла щеку ладонью.

— И куда же он подевался…

Кавасаки одна из немногих, кто даже после выпуска продолжал беспокоиться, куда исчез Тоно. Мне в ней всегда нравилась эта черта.

— Ну надо же, бросил тебя и испарился. Где он только шляется? Найду – врежу как следует.

Я лишь слабо улыбнулась в ответ.

Мы на время умолкли, сосредоточившись на еде. Джазовая музыка, звучавшая в заведении, заполняла наше молчание.

— Слушай, Кавасаки, – небрежно бросила я, накручивая пасту на вилку. – Что бы ты сделала, если бы я сказала, что бросаю рисовать и иду искать Тоно?

Она перестала есть и уставилась на меня широко раскрытыми глазами.

— Андзу… Ты что, до сих пор любишь Тоно?

— Это…

— Знаешь, может, я сейчас скажу неприятную вещь, но ты, кажется, слишком зациклилась. Он ведь взял и исчез, не сказав ни слова. Даже если вы встретитесь, неизвестно, как он к этому отнесется…

— Но я все равно хочу его увидеть.

Я произнесла это с неожиданной для себя твердостью. Это чистая правда. Но и манга была мне не менее дорога.

— …Почему нельзя делать и то и другое? Рисовать мангу и искать Тоно.

— Все не так просто. В итоге все усилия могут оказаться напрасными.

Кавасаки озадаченно нахмурилась.

— Андзу, может, ты просто устала? Тебе стоит как следует отдохнуть и потом вернуться к этому вопросу…

— У меня нет на это времени!

Слова хлынули неудержимым потоком, словно прорвало плотину.

— Мне нельзя останавливаться, иначе тревога настигнет меня. Она охватит меня, и все вокруг погрузится во тьму. Я не смогу больше ни о чем думать, а это… это самое страшное. Если я ничего не делаю, меня съедает эта тревога. Но и за делом я сомневаюсь, правильно ли я поступаю, и в итоге все равно утопаю в тревоге… – я уставилась на Кавасаки с мольбой в глазах. – Скажи, как мне быть?..

Я опустила голову и закрыла лицо руками.

Я знала, что у Кавасаки нет ответа. Но я должна была выговориться, выплеснуть эту липкую грязь, что скопилась у меня на душе.