Книга Тоннель в лето, выход прощаний, страница 87 – Мэй Хатимоку

Эти слова из письма стали якорем, который удержал меня в обычном мире. Пожалуй, это можно было назвать и оковами. Бросить рисовать мангу казалось мне предательством по отношению к Тоно. Поэтому я не смогла войти в туннель.

Когда я читала то письмо, я пребывала в поразительном, даже для себя самой, спокойствии. Теперь, оглядываясь назад, я понимаю, что оно было вызвано тем, что я не могла смотреть в лицо жестокой реальности. Реальности, в которой «Тоно оставил меня». Но именно это позволило мне ясно увидеть свой дальнейший путь. Прежде всего я позвонила редактору и попросила его курировать меня. К моей нерешительности он отнесся с пониманием и сказал, что будет рад поработать со мной.

А после этого я только и делала, что рисовала мангу в ожидании возвращения Тоно.

Пока я училась в старшей школе, я не переставала отправлять свои работы редактору. Мне не раз отказывали, я проигрывала на конкурсах, но в конце концов мне удалось получить награду и опубликовать в журнале свой ваншот.

Радости не было предела. Но в тот момент я не могла позволить себе полностью ей насладиться. Дело было не в манге, а в обстановке, которая царила тогда в моем классе.

Казалось, все одноклассники забыли о Тоно. Его исчезновение одно время всех волновало, и он был главной темой разговоров, но в выпускном классе, когда все готовились к экзаменам и искали работу, о нем, за редким исключением, перестали вспоминать.

Точно так же как в детстве я боялась, что люди забудут о дедушке после его смерти, теперь я боялась, что Тоно начнет исчезать из памяти окружающих. Поэтому я думала о нем чаще, чем кто-либо другой.

Вот почему после окончания школы я решила остаться в Кодзаки и продолжать рисовать мангу. Мне предлагали работу ассистентом в Токио, предлагали жилье, но я предпочла остаться здесь. Сняла маленькую квартиру и устроила свое рабочее место.

Родители были крайне недовольны моим решением не продолжать обучение ради манги. Они упрямо пытались переубедить меня, но я проявила не меньшую настойчивость. Я была готова к тому, что от меня отрекутся, и с головой ушла в творчество.

Каждый день я трудилась не покладая рук. И мои усилия принесли плоды: через год после окончания учебы мне наконец предоставили право на публикацию серии^[24].

С запуском серийной манги каждый день стал невероятно занятым. Работы стало в два раза больше, а спала я в два раза меньше по сравнению со школьными годами.

Было невыносимо тяжело, но эта сумасшедшая занятость стала для меня эффективным обезболивающим, заглушавшим постоянную «тревогу».

«Тревога».

Не было ни дня, чтобы я не ждала возвращения Тоно.

В перерывах между крайне напряженной работой над мангой я снова и снова приходила к туннелю Урасима.

Я садилась у входа в туннель, разговаривала сама с собой, делилась вслух успехами в работе или просто выкрикивала имя Тоно. Ощущение было как от посещения кладбища. Цветов я, конечно, не приносила, зато каждый раз писала письмо с новостями и контактами, чтобы он смог найти меня, если вернется. Лист бумаги я клала в бутылку и оставляла в туннеле – точно так же, как в тот день поступил он сам.

Однако письма всегда оставались нетронутыми.

Скажи, Тоно, сколько же еще мне ждать?

Или я с самого начала не должна была этого делать?